платить нечем С утра до ночи сидит дома, жене надоел, детей шпыняет» ну, тоже понятно. Словом, бедный царь Соломон пытался, как мог, отвлечься от мысли о ханукальных пончиках, которые всё равно не радуют. И тут мимо царского окна прошёл такой человек, что царь Соломон от удивления аж ойкнул (беззвучно): этот человек был покрыт золотом с ног до головы. А вернее, от колечка на шапке и до колокольчиков на туфлях. Серьги у него были золотые, цепи на шее золотые, шитьё на одежде золотое, браслеты золотые. Даже штаны были золотые. В какой-нибудь другой день мудрый царь Соломон при виде такого человека обрадовался бы вот, растёт благосостояние иерусалимских граждан. А в этот мрачный день царь Соломон сразу подумал: «Негодяй какой-то. Вор, небось, и мошенник. Вдов и сирот обирает. Прям вижу вот пришла к нему под окно вдова, чего-то там в залог отдавать. С тремя детьми полдня перед окном она стояла на коленях, воя. Фу». И рассерженный царь Соломон совершенно неожиданно для самого себя кинул в этого золотого человека пончиком.
Ваше величество! возмущённо сказал секретарь Азария. Его очень расстроило, что великий царь и выдающийся воин попал какому-то медленно бредущему прохожему не в глаз, а в ухо. Азария беспокоился, что этот инцидент, если будет замечен, может подорвать авторитет монархии.
А золотой человек, которого пончик совершенно неожиданно шлёпнул по уху, подскочил, оглянулся и оторопел: сам царь Соломон стоял у окна и взирал на него нехорошим взором. Золотой человек перепугался и даже позабыл утереть с уха персиковое варенье. А царь Соломон, не будучи в состоянии позвать этого человека, сурово поманил его пальцем. Честное слово, это очень страшно когда царь кидает в тебя пончиком, а потом сурово манит пальцем. И золотой человек, смертельно перепуганный, явился пред очи царя Соломона, то есть тихонечко подошёл под самое царское окно и замер.
Хто? прохрипел царь Соломон.
Золотой человек (который, как вот-вот выяснится, был совсем даже не золотой, а совершенно обыкновенный) тоже, надо сказать, был еврейским мужчиной. Поэтому в состоянии сильного волнения он говорил очень много, о чём потом непременно жалел.
Ювелир, ваше величество, живо отозвался он. Иду, понимаете. Показываю свой товар лицом. Лицом показываю товар в качестве изобретённой лично мною альтернативной маркетинговой стратегии, позволяющей сократить расходы на дорогое размещение наружной рекламы.
Хм, хмыкнул царь Соломон и устыдился за своё поведение. Этот человек, оказывается, не был никаким таким вором и негодяем. Царь Соломон решил загладить свою ошибку светской беседой и спросить, что у человека за товар.
Што? прошипел он, морщась от боли в горле.
Это прозвучало так невежливо, что даже секретарь Азария, человек в высшей степени приличный, не выдержал и хихикнул, а бедный ювелир в панике зачастил:
Лицензионный, ваше величество, товар, заверенный подлинными пробами и предоставляющий покупателю Э Широкий выбор Разнообразный выбор Э пуговиц и колокольчиков. А также браслетов и пончиков! Ой! пискнул ювелир, поняв, что сморозил глупость. Не пончиков! Колец! Браслетов и колец! А также пончиков и пуговиц. Ой! снова пискнул ювелир, и царь Соломон с огорчением понял, что напугал этого человека до смерти.
А также заколок и баранок, хмыкнул безжалостный секретарь Азария. Царь Соломон строго погрозил ему пальцем. «Надо что-нибудь купить у этого торговца», подумал царь Соломон. Он всё-таки даже во время болезни оставался очень, очень, очень мудрым царём и отлично знал, чем можно порадовать ювелира.
Грустный. Кольцо. Веселить, прошипел он.
Испуганный ювелир немножко взбодрился: он понял, что ему подвалил царский заказ. И что заказ этот поставка какого-нибудь кольца. И ювелир немедленно стал демонстрировать Соломону самые дорогие кольца, унизывающие его собственные пальцы, с такой поспешностью, что запутался в собственных руках. Тут безжалостный секретарь Азария снова хмыкнул.
Весёлый. Кольцо. Огорчать, хрипло сказал царь Соломон и указал ювелиру пальцем на бессовестного Азарию.
Тут бедный ювелир оторопел. Он привык думать, что развеселить грустного человека можно любым кольцом, которое стоит больше, чем кольцо у соседа. А вот такого кольца, которое грустного бы веселило, а весёлого огорчало, ювелир не знал. И в результате испугался ещё больше прежнего.
И такой, значит, испуганный этот самый ювелир пошёл домой. И дома весь вечер думал, думал, думал и ничего не мог придумать. И даже надоедание жене с последующим шпынянием детей ничем ему не помогло. Поэтому он решил пнуть кота. И пнул. Но промазал. И вместо кота
здорово так стукнулся большим пальцем ноги об табурет.
Бли-и-ин! заорал несчастный ювелир, которому только ушибленного пальца и не хватало в этот трудный вечер. Блин, блин, блин! Пончик, пончик! Баранка, баранка, баранка!!! кричал бедный ювелир, прыгая на одной ноге; он бы предпочёл кричать что-нибудь другое, но при детях приходилось сдерживать себя. А потом несчастный ювелир прохромал к окну, шлёпнулся на табуретку и принялся смотреть на прохожих. И поскольку теперь он тоже был заболевшим еврейским мужчиной, все прохожие остро ему не нравились. Особенно ему не нравились такие прохожие, которые ходили сначала в одну сторону, а потом в другую. Потому что о таких прохожих несчастному ювелиру приходилось сочинять гадости дважды. «Зараза злобно думал несчастный ювелир, глядя то на одного, то на другого пешехода, сперва бежавшего куда-нибудь по делам, а потом спешившего обратно домой. Сначала, зараза, туда пойдёт Потом опять сюда пройдёт Туда пройдёт Сюда пройдёт»