Витя быстро натянул штаны и майку, сунул босые ноги в кеды и бросился к дверям. При приближении Вити двери распахнулись как под воздействием фотоэлемента. В дверях стояла мама.
Оказывается, пока лентяй семиклассник просматривал свои сны, мама успела сходить в управление Октябрьской дороги и получить. ..
«Служебный билет. Форма 3. Ленинград Владивосток», прочел Витя: Дальше стояли имя, отчество и фамилия мамы, а внизу приписка: «С сыном Виктором Шапориным».
После смерти папы мама работает табельщицей в электровозном депо, и каждый год ей полагается бесплатный билет в любую точку Советского Союза.
Мальчик посмотрел на часы. Уже десять. А во Владивостоке сколько же? На семь часов больше. Значит, там уже давно пообедали, а он все спит! Витя представил себе черную черточку, пересекающую карту Советского Союза с запада на восток. Сколько же это им с мамой придется проехать тысяч километров, пока доберутся до Владивостока?
Быстро поцеловав маму, Витя бросился к висевшей на стене карте.
Ужасно обидно, что такая неприятность произошла именно теперь, когда капитан обещал, если Коля перейдет в седьмой класс, разрешить ему сдавать экзамены на звание матроса второго класса.
А все эта «училка»-математичка подвела. Нужно же было придумать такой кляузный вопрос: доказать, что нарисованный на доске квадрат есть прямоугольник, а не какая-либо другая фигура. Коля просопел у доски минут двадцать. Он то умильно поглядывал на «училку», надеясь поймать в ее глазах ключ к разгадке, то искоса бросал взгляды на парты, где ребята словно взялись тренироваться по «семафорной азбуке», разрезая перед собой крест-накрест воздух вытянутыми вперед ладонями.
Все напрасно. Ни одна мудрая мысль не пришла в Колину голову.
«Садись, двойка», услышал он голос математички и уныло побрел на свою парту. Сосед по парте, Вася Пахомов, постучал пальцем по Кол иному лбу, потом по откинутой доске и сказал: «Нужно провести две диагонали; если они равны, значит, фигура прямоугольник».
Эти диагонали, оказывается, и показывали ребята. И как это ему самому не пришло в голову! Но что теперь после драки кулаками махать. Ведь двойка влезла в табель и останется там до осени, когда можно будет пойти на переэкзаменовку. Коля от этого не очень расстраивался. В его жизни это не первая и, наверно, не последняя двойка. Ученым он быть не собирается, его дело по морю плавать.
Коля не беспокоился, как воспримет эту двойку отец. Ну, протянет разок-другой ремешком и скажет: «Чтоб этого больше не было».
А вот капитан... Коля представил себе, как Сергей Иванович, капитан судна, на котором служит боцманом его отец, скажет: «Ну, брат, спасибо'! Вот это принес мне подарок! А еще на экзамены просился». А вдруг капитан возьмет да и скажет: «Нет, мне двоечников на судне не надо. Вместо рейса на Камчатку сиди дома и изучай математику!»
А ведь как все было хорошо! В пароходстве разрешили зачислить Колю юнгой в команду на все время школьных каникул. Вот уже пятый год ом проводит лето на «Богатыре». Но юнгой, членом экипажа, это будет впервые. А ведь можно про табель и не сказать. Или сказать, кода судно будет в открытом море. Не повернет же капитан судно обратно, не высадит Колю на берег.
Коле стало немного полегче. Он вскочил с койки и бережно
вынул из шкафа безукоризненно отутюженную матросскую форму,
Витя схватил рюкзак, но тут же приказал себе: спокойно! Он не спеша продел руки в лямки и пригладил на плечах ремни.
В Ленинграде, в трамвае или троллейбусе, Витя всегда бросался к выходу первым. Сейчас он отгораживает от выходящих^ пассажиров свой рюкзак и делает вид, что вежливо уступает дорогу старшим. А сам не может оторваться от окон. В глазах его полыхает буйное любопытство, и даже чубчик цвета мочалки, то ли от сдерживаемого нетерпенья, то ли от сквозняка, протестующе вздрагивает на голове. Этот чубчик Витя всю дорогу на поезде обильно смачивал водой. В шестом классе он еще не имел права на такую прическу, но теперь ведь он семиклассник. Даже дядя вчера на вокзале, встречая Витю с мамой, не полез к нему целоваться (чего Витя терпеть не мог еще дошкольником!), а пожал ему руку по-мужски. И уважительно сказал: «Ого, да у тебя уже прическа, младший из рода Шапориных!» Мама рассмеялась: «Где? Нелепый зализ». Но мама родительница, а родители позже всех замечают, что их сыны выросли. . .
Вот и сейчас Витя коротким движением вздернутых плеч поправляет на спине вещевой мешок, как поправил бы его бывалый турист, у которого! на счету сотни пройденных километров. В мешке что-то звякнулоВитя испуганно оглянулся на маму. Но мама не оценила его спортивной ловкости, не услышала странного позвякивания. Глядя на Витю, она подумала: «Какой он еще ребенок... И зачем я согласилась? . . Зачем привезла его? ..»
Витя сошел на мостовую первым и, как подобает вежливому мальчику, подал матери руку.
Не оступись, мама, сказал он, поворачиваясь лицом к порту.
Вот она перед ним, сразу за виадуком, бухта Золотой Рог. Широченная владивостокская бухта, заселенная разными кораблями.
Витя потянул мать на виадук, повисший над железной дорогой. Он уже не может сдерживаться. Скорей вниз, в порт. Витя видит лежащую перед ними бухту одновременно и золотойот добросовестного июньского солнца, и синейот безоблачного, опрокинутого в воду неба, и туманной от низко стелющегося корабельного дыма.