Спасибо тебе, лошадка! Даша обняла Куда-Надо и прижалась щекой к её шее. Я тебя никогда не забуду. Обещаю.
Ой, вот только не надо этих сцен. Куда-Надо фыркнула и отвернулась. Я старая больная лошадь, моё сердце такого не выдержит.
Как же мы без тебя? Ваня потянул руку, чтобы почесать её за гриву. Денег у меня больше нет, но может, ты земляникой возьмёшь?
Отстань от меня! огрызнулась Куда-Надо, а потом, смягчившись, добавила: Я высоты боюсь...
Давай мы тебе глаза завяжем? предложил Ваня, но скорее для того, чтобы оттянуть момент прощания. Лошадь хоть и странная ворчит, обзывается, что-то про права вечно бубнит, но расставаться с ней всё равно не хотелось. Знакомы два дня, а как родные.
Давайте-давайте, непутёвые. Гора сама себя не покорит. Лошадка ударила каучуковым копытом и ушла обратно в лес.
Глава 23Дорога к небесному саду
Ваня с трудом отогревал замёрзшие ладони горячим дыханием и прижимал их к носу. На пару мгновений становилось тепло, и кончик носа вновь
отогревался. Но вскоре руки снова леденели. Долго так не пройдёшь.
Ворон говорил, что эта гора ведёт прямиком в небесный сад, рассказывал Ваня, чтобы хоть немного отвлечься от холода. Живут там Алконост и Гамаюн. Птицы радости и печали.
Красиво, Даша выдохнула облачко пара и продолжила шагать, стараясь не отставать.
В эту пору в горах было тихо. Ни птицы, ни звери не подавали голос. Жизнь замерла только снег под ногами похрустывал, да ветер завывал, бросая в лицо горсти острых снежинок. Ваня прятался от них, но от горного ветра просто так не укроешься. Он устал от одиночества, поэтому, если уж кто в гости забредал, так без внимания не оставался.
На словах красиво, сказал Ваня. А как на самом деле, кто знает? Гмуры маленькие, а характер у них ух какой вредный!
Улыбнувшись ему, Даша сделала ещё пару шагов и упёрлась руками в колени.
Передохнуть бы... Самую малость.
Плотные облака заволакивали луну, а серебряные звёзды гасли. Не разобрать больше дороги, да и была ли она? Один неверный шаг пропасть. Метель становилась гуще и теперь застилала глаза белым кружевом. Ваня жмурился, пытаясь почувствовать мир вокруг: услышать камни, уловить аромат небесного сада увидеть больше, как Даша учила. Наконец он закрыл глаза. Пожалуй, немного отдохнуть и правда не помешает.
Огневушечка? через некоторое время позвал Ваня, но Даша не откликнулась.
Давно привал устроили, прошло минут пятнадцать, а то и полчаса в горах и не поймёшь. Ваня заставил себя открыть глаза.
Даша, ты чего?! Он поднял её на руки и прижал к груди. Эй, не засыпай, слышишь?
Я не сплю, не сплю... прошептала Даша, а сама голову поднять не может.
Впереди их ждало длинное безжизненное плато, а до вершины через него потом ещё версты две шагать, не меньше. Ваня решил идти вперёд, пока не кончатся силы, и, чтобы тоже не погрузиться в дрёму, принялся считать шаги. «Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, одиннадцать... Нет, одиннадцать слишком тяжело про себя произносить. Лучше заново. Один, два, три...» Озвучив десятку, Ваня загнул последний палец. Выходит, сто шагов. А сто шагов, это сколько от версты? Он перебирал ногами, но шаги становились всё короче, а Даша тяжелее.
Не дошли мы, сказала она так тихо, что Ваня сомневался, правда ли что-то услышал.
О чём ты? Не понимаю. Он опустил Дашу на снег и устроился рядом. Сейчас посижу чуть-чуть и вперёд. Дай-ка сюда руки. Он взял ладони царевны и начал их растирать. Вот так. Теплее?
Даша оттопырила мизинец и принялась ждать, чтобы Ваня уцепился за него своим.
Солдат Иван, нарекаю тебя братом названным.
Тогда я нарекаю тебя названной сестрицей, Ваня пытался открыть глаза, чтобы проверить, не уснула ли Даша, но его побелевшие ресницы слиплись, точно их клеем смазали. Он потёр их онемевшими ладонями и увидел, что Даша больше не шевелится.
Да ты что, девонька? Вернись! Вернись! Слышишь?
Глаза у Даши были закрыты, кожа белая-белая, а губы голубые, почти синие. Ваня тряс её за плечи, будил-будил, но Даша его не слышала. Мирно сопела и даже не чувствовала, как теряла с каждым вздохом последнее тепло.
Кар! рядом опустился большой чёрный ворон.
Опять ты?! сорвался на него Ваня.
Не до вороновых предсказаний ему сейчас. Надо Дашу будить. Нельзя зимой в горах спать, да ещё и в такую метель.
Вставай, Огневушечка, вставай! Расскажи мне, как мир с закрытыми глазами видеть.
Даша молчала.
А вот ворон, расправив крылья, неожиданно молвил:
Я брат твой. Фома.
Ваня перестал трясти Дашу и перевёл удивлённый взгляд на птицу:
Брат?!
Лиходей погубил царя нашего, а меня вороном обернул. Слушай, Ваня, и не перебивай. Сейчас всё от тебя зависит. Ворон подошёл ближе и склонил голову набок. После того, как они с Балалаем обманные костры разожгли, Лиходей завладел волшебной книгой. Подчинил своей воле царицу Настасью Ивановну, а Дашу в огниво заточил. Я ему не смог помешать, не справился...
Тут Ваня всё понял. Так, значит, брат его всё это время был жив. Лиходей не казнил его, а заколдовал. Ваня представил, как Фому окутывает волшебный вихрь (сам-то он уже не раз встречался с волшебством и знал, как оно действует) и вот уже там, где только что стоял брат, падают чёрные перья.