На следующий день мама пошла с ним
в школу разбираться. Она повела своего упирающегося сына прямиком в учительскую.
Полюбуйтесь, что с ребенком сделала ваша учеба.
Разговоры смолкли, учителя смотрели на нее выжидающе.
А что случилось?
Верзила всхлипывал, утираясь рукавом пальто.
Что с тобой? Будь мужчиной, требовательно сказал учитель физкультуры.
Жанну д'Арк ему жалко, видите ли, охваченная справедливым гневом, сообщила мама.
Да не может быть! удивились две студентки-практикантки. Потрясая косичками, они бросились утешать Верзилу, сами готовые расплакаться из-за такого чувствительного мальчика.
Но мама их отстранила.
Кто здесь у вас историю преподает?
Историчка, гордо подняв голову, двинулась вслед за мамой в кабинет директора.
А Верзила плакал, размазывая по лицу слезы.
Выпей воды, успокойся, протянула ему стакан старая учительница химии. Она прекрасно знала, что все в мире проходит, даже горе.
Слух о странном поведении Верзилы вскоре докатился до класса, и Володя зашептал в портфель, где удобно расположился Дин:
Твоя работа?
Нет, упрямо замотал головой Дин.
Вскоре директор за руку привел Верзилу в класс, бережно усадил за парту, а сам на цыпочках вышел.
Верзила был освобожден от уроков истории, как некоторых освобождают от физкультуры. «Раз он так глубоко чувствует несправедливость, решил директор, ему нужно временно историю не посещать».
Спокойно Верзила воспринимал только химию, физику и математику. Зато на русской литературе он зарыдал еще сильнее, чем на истории. Плачущего Верзилу учительница поручила Володе отвести домой.
Всю дорогу Верзила не мог успокоиться, вспоминая о тяжелой судьбе русских писателей.
Не берегли классиков раньше. Не спасли Александра Сергеевича, ой, не спасли!
И тут Володя глянул на свой портфель. Если Дин действительно волшебник, то
Глава четвертая, в которой Володя очень хочет помочь Александру Сергеевичу
Конечно! Хоть сейчас.
Нет-нет, не просто попутешествовать. Я хотел бы отправиться в в прошлое.
Дин задумался, приподняв голову от корешков книг. Он выбирал себе очередную книжку для сна. Дин теперь научился читать во сне. Рядом с какой книгой он засыпал, ту к утру и дочитывал. Так как книг на полке стояло очень много, то часто у Дина разные герои путались в голове. Незнайка мог попасть в одну компанию с Тимуром, а Баранкин мог стать родным братом маленькой бабы-яги. Но все равно Дин любил такие интересные сны.
Подумав, он решительно сказал:
Можно. Только зачем? Все это в книжках и без того есть. Все написано, все записано. Кто когда родился, когда умер
А нельзя ли цифры эти поменять?
Как? Заставить кого-то родиться раньше?
Просто не дать умереть.
Дин снова помолчал, потом неуверенно заговорил:
Наверное, нельзя. Даже если туда отправиться, изменить ничего нельзя. Тебе что тоже Пушкина жаль?
Конечно, кивнул Володя. Ведь он же мог еще писать и писать.
Это он про дядю Степу написал? Неплохо!
Да это совсем другой писатель! Вечно ты все путаешь. Давай отправимся в прошлое!
Вряд ли из этого что-то получится.
А если попробовать? Миленький Дин, мы ведь можем попробовать.
Дин спустился на стол. Взгляд его стал сосредоточенным.
Готов?
Володя вскочил и замахал руками:
Подожди. А одежда?
Там будет. Готовься!
И тут все завертелось-замелькало у Володи перед глазами. Казалось, мир раскололся на сотни осколков, и все они закружились в бешеном темпе.
Когда он открыл глаза, холодный ветер бил в лицо. И что это вокруг? Лошади? На нем какая-то шинель. Неужели правда?
Дин, где ты? прошептал Володя и услышал откуда-то издалека:
Я смог отправить только тебя одного. Это очень трудно. У тебя есть всего один час Голос едва долетал и вскоре вовсе потонул в каких-то завываниях и потрескиваниях.
Связь с Дином оборвалась.
Володя огляделся. Ему надо было спешить это несомненно. Но куда?
Тут он словно очнулся. Как же так? Ведь он забыл все, ради чего сюда стремился. Что-то важное, связанное с Пушкиным, должно произойти именно сегодня А может, завтра? Но он не знал, что именно.
Вот почему, оказывается, ничего нельзя изменить в истории! Все, что должно произойти,
начисто исчезло из его памяти. О себе, о Дине, о своем времени он знал и помнил все, а здесь завтрашний день оставался для него такой же загадкой, как и для всех остальных.
Время шло, а Володя никак не мог вспомнить, что же он должен сделать. Он решил предпринять последнюю попытку. Навстречу ему спешил важный господин.
Вы не скажете, как мне найти Пушкина?
Пушкина?.. переспросил прохожий. Это какого Пушкина?
Поэта! Вы что не знаете?.. У него еще Арина Родионовна, няня такая была, смутился Володя, понимая, что говорит не то.
Сочинителями и нянями их не интересуюсь, строго ответил господин, отбив у Володи охоту спрашивать еще.
Володя смотрел на проезжающих в каретах нарядных господ. Все они спешили, и он никак не мог вмешаться в их жизнь, потому что и сам не знал, что должно случиться. Он был здесь гостем и не мог никому помочь.
Пришлось возвращаться ни с чем.