Всего за 149 руб. Купить полную версию
«А боярыня, Овдотья Ермиловна, читал дьяк, не дала вору Ондрейке своего сына резать. А в те поры дал тот вор Ондрюшка княжичу Иванушке отравного зелья, и с того зелья княжича не стало
Боярин уже больше не спал:
Иваныч, остановил он дьяка. То бы зелье, коли осталось что, в Оптекарский приказ бы послать, дохтурам на испытанье.
То все сделано, Юрий Ондреич, сказал Алмаз Иванов. Вечор, как извет я чёл, к боярину Одоевскому подъячего за тем посылал. И в Оптекарский приказ бумагу писал, чтоб тотчас то зелье осмотреть, отравное ли, нет ли. Дал боярин Одоевский. Ноне и ответ должён быть.
Ондрейка и не пробовал спорить. Стоял, свесив голову, и молчал.
Чти дале, Иваныч. Видно, и впрямь колдун и душегуб. Младенца не пожалел пережечь его надвое!..
«И тот вор Ондрейка, читал Алмаз Иванов, опричь княжича Иванушки, многих людей наговорами и зельями умаривал. Как в Смоленске городе, у тестя своего Ивана Баранникова, на хлебах
Тяжелая дверь с улицы с визгом отворилась, и два стрельца ввели ту горбатую старуху, что утром взяли на Канатной слободе.
Бориско! крикнул сердито дьяк. Пошто приводных людей пущаешь? Гони в заднюю избу.
За старухой шел подъячий Стрелецкого приказа. Он перекрестился, подошел к столу и, поклонясь боярину, сказал:
Князь Троекуров велел привесть к тебе, боярин, бабку Феклицу, что на лекаря, Ондрейку Федотова, государево слово молвила.
Государево слово! крикнули разом и дьяк, и боярин.
Ондрейка задрожал и с ужасом поглядел на горбунью. Новая беда хуже прежней! Теперь не миновать Пытошной.
Говори, бабка, что ведаешь, сказал боярин, отпустив подъячего. Да, мотри, не путай, пережечь тебя надвое! Коли наклепала,[29] сама в ответе будешь.
Пошто мне, родимый, клепать. Недружбы у меня с им, с вором Ондрейкой, не было. А как я сведала про то его ведовское воровство И как он на государское здоровье умышлял. И сведав про то, боясь от бога гневу И чтобы мне, сироте, не пропасть, что я, ведая про тот его злой умысел, не довела, то и молвила я государево слово.
Ну, сказывай скорея, на кого он, вор и супостат, умышлял на государя ли, на царицу, аль на государских детей? И не было ль у его в том злом умышленьи пособников?
Про пособников, свет боярин, не ведаю. Чего не ведаю, про то и не сказываю. А только была у его, у вора Ондрюшки, по̀знать[30] с царским дохтуром, с немцем Фынгадановым. И тот немец, его вора Ондрюшку, вверх приваживал и государских детей