Даже генераторы ионных катастроф с боеголовками не использовала?
Так. Откуда энергия?
АЭС. Когда кончилось топливо, в качестве него использовались переработанные боеголовки.
Утилизация ресурса обычное дело. Только
Приказы из центра?
Борис не покидал образа расслабленного и невозмутимого директора. Покидать не покидал, а внутри-то пощипывало, и давно. Не так всё должно быть. Совсем.
Пришёл приказ на открытие ответного огня. Проигнорирован.
Ларец просто открывался. Только вот какая могла быть причина у Дезоляции, чтобы не исполнить цель высшего приоритета? Команды центра для любого ИИ догма. По крайней мере были.
Это ещё почему?
Нерациональность. Ответный удар неизбежно демаскирует город. Вероятность уничтожения в этом случае составляла девяносто девять процентов. При сохранении секретности шанс не превышал пяти процентов.
Встав, Борис подошёл к окну и ещё раз взглянул на город. Целёхонький, освещённый, полный жилья, тепла, удобств. Самая настоящая теплица, в которую механический садовник аккуратно внёс цветы человечества. За ней же палящее солнце, потрескавшаяся земля, заражённые воды. Там прорастут только самые упорные, чёрствые сорняки. Он чувствовал благодарность. Дезоляция права. Выполни она приказ, не сегодня, так завтра по ним бы ударили ядерным оружием, наслали ионный шторм. А так только краска стёрлась да пара лампочек перегорела. Одно тревожило. Это самый явный брак.
картине мира. Даже интересно, как она воспринимает человека теперь. Как детей, как Машу с Юрой? Или того хуже?
Вероятно, мне стоит глубже обдумывать запросы людей. Весьма полезный вывод.
Говоря проще лучше бы спрятать мышьяк от детворы.
Тут тебе решать. А всё-таки Спасибо тебе, что ты такая умница. С тобой хоть поживём. Годиков этак сто точно.
Снова пауза. Оболочка повернулась обратно к Борису.
Вы не будете пытаться уговорить меня?
Зачем? он причмокнул. У меня дела поважнее. А горох об стену пусть коменданты покидают.
Щёлкнул металл. Барабан на руке оболочки провернулся и с характерным клацаньем зафиксировался. Борис спокойно посмотрел в сторону оболочки и увидел прямо напротив своего лица сканер. Медицинский, опознавательный.
Что, решила подменили?
Вы разительно изменились относительно моих данных о вас, Борис Николаевич, сказала Дезоляция, убирая прибор. Такая реакция рассматривалась как невозможная. Разве человек не хозяин себе?
Он вспомнил, как ещё двадцать лет назад твердил на каждом углу эту самую фразу. И добавлял, что человек всегда должен оставаться хозяином. Должен стремиться к этому.
Ну почему же. Хозяин. Если может пойти по течению, а не переть против.
В этот раз она не расщедрилась на телесную реакцию.
Можно ли сказать, что вы решили встать на мою сторону?
Я просто тебе верю, прошептал он.
Его уже не интересовал этот разговор. Борис говорил, отвечал, спрашивал автоматически, будто по заданной программе. В мыслях он уже столкнулся с проблемами будущего. Конфликты, ругань, страх, всё как обычно. Конечно, просто ставить всех перед фактом нельзя. Нужно понемногу, плавно. Начать с малого. Например
Я рада это слышать, он ненадолго вернулся в настоящее. Похоже, вы и правда меня любите. Мне это нравится.
Это ты от детей ухватила? Про нравится не нравится.
Да. Нравится то, без чего было бы трудно. Так они мне объяснили.
Борис снова удовлетворённо кивнул.
Ну что ж, это тоже правильно. Водись-ка ты с ними почаще, они хорошие дармоеды. Толковые.
С радостью. Однако сперва нужно, чтобы люди приняли меня. Скоро они поймут, что в моей программе брак.
Старого учёного пробило на усмешку.
Конечно, ещё бы ты дала кому доступ выше «Б». Ну, это не проблема, вдруг он заговорил, очень чётко разделяя слова по слогам: Проблема это не поднять паники.
Ваша помощь в этом будет необходима.
И тут осенило. Борис понял, чего не хватает его безупречной Дезоляции, какой изъян имеется в ней. При всём своём совершенстве она ещё слишком мало понимает. Конечно, она способна осознать всё, но потом. А нужно сейчас. Прямо сейчас.
Только ты советуйся почаще, поспешил он высказать мысль. Попервой тебе это очень пригодится.
Обязательно, особенно если вы так говорите.
***
О-хо! Вот это я называю интересная штучка! Я с вами, определённо с вами!
Дезоляция молча наблюдала за беседой Бориса Николаевича и его близкого друга Тараса Айталовича. Мужчина пятидесяти трёх лет. Якут. Активный, весёлый, доброжелательный. Профессор физиологии. В белом накрахмаленном халате. Дезоляция знала его до войны. Он остался прежним.
Робот вышел из-под контроля и решил посвятить себя человечеству! Эх, экий мы табор у себя собрали б, а? Ну ничего, махнул профессор. И своему рады.
Осталось этот табор заставить замолчать. А потом слушать.
Борис был спокоен. Он сидел на том же месте. Глаза закрыты. Руки на груди. Думает. Процесс мышления, отдалённо похожий на таковой у Марии. Его друг предпочитал говорить. Схожесть с Юрием.
Ну, якая беда, дурака заткнуть да заболтать. Собственно, каждый дурак сможет, профессор засмеялся собственной шутке. Если подход знает. Что ему рассказывать?