Из-за близости вражеских позиций и готовящегося штурма крепости Абльен в лагере была объявлена повышенная готовность и дано предупреждение о том, что, кто самовольно свалится со своего поста в обители дрёмы, тот непременно познакомит свою шею с верёвкой. Наказание, конечно, ужасающее, но действенное или нет? Несмотря на то, что фигуры, чернеющие на фоне бледных кострищ, стройно стояли с уверенностью тополя, не смыкая век, в их глазах, однако, удивительным образом чувствовалось отсутствие всяческой мысли, а если тщательно прислушаться, то можно было услышать тихое посвистывание, наводящее на серьёзные подозрения. Многим может показаться странным, как можно спать, стоя как боевая лошадь и не смыкая век, но, как показывает многолетний опыт многих армий Кеменлада, при должной сноровке и желании спать можно и очень даже легко. Очень скоро это халатное обстоятельство повернётся роковым образом для всеобщей безопасности.
Лагерь был разбит на укромной поляне средь густого леса, что, по крайне мудрому мнению не менее мудрых военачальников, должно было сокрыть передвижение войска Северного Флодмунда от дерзких глаз противника. Непробудные чащи и дебри леса, сокрытые днём от лучезарного солнечного света плотным зелёным саваном, тёмными ночами ещё пуще прежнего окунались в пучину тьмы, из глубин которой поднимались зловещие и кровожадные твари, блещущие на страницах всевозможных бестиариев. Вот и сейчас, как положено, они вышли на охоту. Покрытые сумраком лесистые дали преисполнились протяжными криками, шипением, ворчанием, гортанным храпом и переливались голодным воем и рыком, то приближающимся, то отдаляющимся в глубь. По-видимому, твари боялись огня и столь большого скопления людей, но шум подбирался всё ближе и ближе
Время дежурства первой стражи как раз подходило к концу. Бодрствующие часовые молча радовались и с упоением сердца предвкушали скорое избавление от тягостной рутины и возможности всецело предаться отдыху, а те, кто сонно бдели, на глубинном уровне подсознания готовились к пробуждению.
Из-за гущи девственной листвы, на краю опушки, вновь донеслось шуршание. Тихий топот лап неслышно расползался по округе. Рохард открыл глаза. Гейбрин явственно ощутил, как мурашки в бешеном хороводе носятся по его спине, а сердце яростно бьётся, словно намереваясь выскочит из груди. Это могло означать лишь одно. Он моментально схватил лежачий подле клинок и, полусознательно повинуясь многолетней профессиональной привычке, встал в особую оборонную позу, действенную против крупных плотоядных бестий. Ему не хотелось будить товарищей, ведь они устали от тяжелейшего перехода, а что, если у него
сила, тонкий нюх и слух, или острые когти, а тесная социальная связь между членами группы, из-за которой они всегда приходят на помощь сородичу в бою.
Точно в подтверждение слов Рохарда с дальнего конца лагеря разнёсся душераздирающий крик.
О чём я и говорил, с удивительным спокойствием заключил Рохард.
По всему лагерю вновь заслышался нестройный и тревожный рой озадаченных и испуганных голосов, бормотанья и окриков. Явственно шумели надеваемые в спешке куртки и поддоспешники, лязгали клинки и трещали костры, в кои немедленно начали подбрасывать новое топливо для пущего осветления прилегающей территории. Жадно проглотив свежую порцию топлива, кострища с бодрым устремлением стремглав взвились вверх, поражая своим живоносным и озаряющим светом бездонную пучину окружающей тьмы. Ещё не осознавав толком, что за опасность нависла над ними и откуда её ждать, ополченцы недоуменно перекидывались вопросами и загадочными взглядами, полусознательно стремясь как можно ближе держаться друг к другу.
В глазах Рохарда вспыхнул угасший было азартный огонь минувших дней.
Господа, обратился он, обернувшись лицом к всполыхнувшим лагерным кострам, к своим друзьям не без торжественности в голосе, кажется, пришла пора охоты. Дело опасное и я не могу рисковать вашими жизнями, вы мало что понимаете в охоте, а для меня это было единственным прокормом. Сейчас же моя обязанность уничтожить этих тварей безвозмездно, ради спасения других людей. Поэтому, таким делом я займусь самолично, и крайне прошу вас не пытаться геройствовать.
Не дожидаясь ответной реакции собратьев по оружию, охотник резко развернулся и размеренным бегом ринулся к другой окраине, где, согласно крику, должен был сейчас буйствовать другой менкасс.
Долго искать бестию не пришлось, в паре сотне футов от Рохарда раздалась громкая канонада человеческих голосов, феерично завершённая двумя пронзительными воплями. Глаза охотника говорили яснее всяких других слов. Весь преобразившись в теле, он сжался, будто гепард перед рывком, и бойко рванул вперёд, соколом рассекая воздух. Почти за пару мгновений оказался охотник у месте происшествия, где менкасс яростно жевал и рвал ногу несчастного, болтающегося, точна подвешенная за хвост белка. На траве рядом с полыхающим кострищем виднелись два недвижимых силуэта, окунутых в тёмные пятна. Им уже не помочь. Вокруг места драмы, в почтенном отдалении, полукругом стояли другие ополченцы, робко держась за свои мечи, готовые в случае чего постоять ха себя, но ни в коем случае не лезть на рожон и спасать другого.