Столь же внезапно туман спадает и открывает ясную картину, Рохард видит себя с друзьями, впереди них бегут резервные полки, добивая отступающих неприятелей. Но что это? Фанфары оглашают своей песней поле битвы, а вслед за их протяжным гласом с фланга срывается вражеская конница. Офицеры, видимо, озадачены, кавалерия редкий гость на полях местной междоусобной брани. Раздаётся команда к смыканию строя, вслед за которой беспорядочно кишащая человеческая масса принимает некий вид порядка, растягиваясь в длинный ряд. В глаза Рохарда западает лежащий поблизости лук, послушно лежащий в ещё горячих руках хозяина, он машинально оглядывается, как можно устоят перед таким искусом? Вновь вооружится дальнобойным луком и быстролётными стрелами взамен этого презренного клинка? Вырвав лук у мертвеца, Рохард переводит внимание на залихватского вида всадника, облачённого в сияющий пластинчатый доспех, скачущий во весь опор на вороном коне во главе остальной лавины, словно орёл перед стаей соколов. Гейбрин уверенно вложил стрелу, натянул тетиву и затаив дыхание, прицелившись, выстрелил. С свистом вылетел смертоносный посланник и, преодолев разделяющие его от цели расстояние, аккурат преодолел щелочку между пластинами доспеха, со злорадством впившись в грудь всадника. От боли и неожиданности наездник потерял управление конём, благодаря чему свалился из седла на полном ходу. Падения всадника вызвало видимое замешательство у всех прочих кавалеристов, так как те изо всех сил пытались не задавить несчастного, а некоторые, спешившись, пытались предоставить ему помощь. Естественно, что подобные действия коренным образом повлияли на ход атаки, забрав добрую часть бравого наскока и внеся в неё шатание и разброд, разрушивший весь эффект от внезапной атаки.
Пешие воины, взбодрённые злоключениями противника, издают победоносный клич в полной уверенности, что горланят его не понапрасну и смело кидаются в бой, по приказу офицеров целенаправленно целясь по ногам скакунов. Обилие бездыханных и бренных тел мешают всадникам проводить эффективные манёвры, к тому же, значительная часть нападавших целиком перекинулась на охрану и транспортировку раненого предводителя, оставив, таким образом, своих более рьяных собратьев по оружию без должной поддержки, что и обернулось для них самым роковым образом. Передовые ряды наездников было относительно быстро перебиты впавшими в воинский азарт флодмундцами, а вторая часть поспешно скрылась, унося с собой тело раненого лихача. По рядам прогремели возгласы радости и победы, смешенные с смутными и жестокими нотками, не обещающими ничего хорошего побеждённым.
Лишь позднее, подслушав разговор двух офицеров, Рохард узнал, что подстреленный им всадник был не кем иным как ильфатом воеводой восточных флодмундцев, и что именно по этой причине они перебросили внимание с атаки на его спасение. Так как полководец не знал, кто именно сразил ильфата, а, может быть, просто не хотел знать, то никаких благодарностей, почестей и подобной мишуры Рохарду предоставлено не было. Впрочем, ему было всё равно.
Друзья, прошу-с разойдитесь-де, тут нет места для коня.
Чья-то рука повелительно выдернула Рохарда из цепких объятий царства воспоминаний и решительно поставила в владычестве реальности в том же самом месте, откуда он из него вышел. Полуобернувшись, он увидел Гавруса, усталого, но вместе с тем и страшно довольного. В руках у него виднелась голова и грива коня, которого он схватил с истой кошачьей ловкостью. Позади послышался голос Бренделла:
Давайте быстрее расчехляйтесь, я уже устал тарабанить это несчастное
сам является оккупантом и, мало того, что крошить флорэвендльцев, в некотором роде, собратьев по вере, так ещё и подавлять железным сапогом восстания местных жителей, желавших скинуть иго поработителей. В конце концов он не выдержал. Тёмной ночью, когда луны были скрыты под непроглядной теменью густых облаков, он мышью выбрался из палатки и попытался было без шума улизнуть из лагеря. Но те тут-то было. Дартадцы очень хорошо ставят дисциплину и наблюдательность, так что за ним завязалась погоня, уйти от которой он смог, лишь прыгнув в ревущие потоки водопада. Горько сказать, но раньше я всегда его осуждал в сердце, как труса, теперь же моё мнение изменилось.
Ночной бич
В лагере безраздельно царил сонный дух, властной десницей замкнувший веки ополченцев. Едва тлеющие огоньки костров смутно отбрасывали отблески тухнущего пламени на чуть различимые очертания спящих солдат в кромешной тьме эклипса, когда луны скрывают свой взор от пространств Кеменлада. Далёкие алмазные россыпи ночного были сплошь скрыты непроглядной облачной пеленой. Ополченцы лежали по-походному просто неба на голой земле, подкладывая руки или, в лучшем случае, походные мешки под голову. В связи с относительно недавно прогремевшей Вернской баталии многие предприимчивые ополченцы могли позволить себе роскошь укрыться обветшалыми и утлыми обмотками или ошмётками одежды, некогда принадлежавшей восточным флодмундцам. Подле этого беспорядочного скопления кострищ и спящих тел стройно вырастал палаточный островок, населённый офицерами и высшим руководящим составом, говорят, площадь палатки увеличивались прямо пропорционально званию. И в этих беспечных шатрах раздавались сонные звуки, прямо свидетельствующие об отдыхе владельцев. Лишь одни часовые ленивыми тенями скользили меж спящих товарищей, немолчно завидуя их сонному спокойствию, и лишь время от времени перекликаясь друг с другом, сообщая, что всё в порядке.