Боже мой, что же он делает? испугалась Анисья. Бросившись к Вячеславу, присела рядом с ним на скамью, сказала тихо: Это же песня про командующего военным портом контр-адмирала Лещинского?
Про него, с наивным небрежением ответил Вячеслав Шило. А что, нравится?
Мне то, конечно, нравится, сказала Анисья, хотя и не могла признаться в своем знакомстве с текстом стихотворения "Договор", распространенного не только в мастерских порта, но и в подпольных кружках в Севастополе. Честное слово, мне нравится. Но я боюсь, что тебя, если услышат шпионы контр-адмирала пение, потащат в полицию, спросят, где ты достал этот лист?
В полиции я не скажу, а вам признаюсь: взял я листок на столе отца. Кто-то подложил ему. Ведь отец работает в минной мастерской, к нам часто на квартиру приходят рабочие и поют еще не такие песни, прямо против царя поют. И они правы, я с ними согласен, стою заодно с ними. Вам это нравится или нет?
Вячеслав, надо потише говорить. Крик здесь ни к чему. Давай поговорим по душам. Если свободен, проводишь меня. Вот и поговорим в пути. Знаешь, где я живу?
Не знаю. Но я свободен, могу проводить, вот и покажешь, где живешь Не обижаешься, что обращаюсь на "ты"?
Нет, не обижаюсь. Идем!
По дороге они говорили о многом. И Анисья поняла, что хотя Вячеслав Шило еще наивен и не понимает возможности опасностей для себя из-за неосторожности, но от отца и его товарищей-рабочих уже получил семена ненависти к царю и жандармам, ко всем эксплуататорам, мечтает о вооруженной борьбе с ними. "Да, этого человека я должна взять под свое покровительство, помочь ему дозреть и стать настоящим революционером. Вовлеку я его в наш кружок"
Что же ты умолкла? сказал Вячеслав, когда пауза затянулась. Он любовался красотой Анисьи, и его все глубже охватывало неизведанное до этих минут волнение. Так раньше он никогда не волновался, да и никого не любил. Да, он понял, что влюбился в эту гимназистку и готов пойти за ней хоть на край света. Но сказать об этом боялся. Он лишь снова повторил вопрос: Что же ты умолкла?
Разные мысли пришли в голову, вот и умолкла на время, ответила Анисья и взяла Вячеслава за руку. Глаза их встретились взглядом, и Вячеслав покраснел, сам умолк, порывисто задышал.
При выходе на Азовскую улицу они услышали за спиною торопливые шаги догонявшего их человека и оглянулись.
Так это же тот штурман, с каким ты была на вечере в нашем реальном училище! с отчаянием воскликнул Вячеслав. У него сердитое лицо. Чего ему надо?
Это мой жених, со вздохом сказала Анисья. Она еще что-то хотела сказать, но штурман молниеносно подбежал, оттолкнул от нее Вячеслава, сердито буркнул:
Теперь понимаю, почему тебя, Анисья, не оказалось
на условленном месте. Значит, сумела назначить свидание с другим
Да нет же, возразила Анисья. Я пришла во время, а тебя там не оказалось
Ладно, не будем спорить при постороннем! штурман махнул рукою, резко повернулся к изумленному Вячеславу и грозно сказал: Идите отсюда. И в другой раз не рискуйте провожать чужих невест, иначе испробуешь кулаки моряка.
Вячеслав Шило молча зашагал по улице, дважды оглянулся и позавидовал штурману, который взял Анисью под руку и решительно повел ее к дому грека Попандопуло.
И вот во взвинченном состоянии нерв в этот час Анисья согласилась стать женой штурмана Максимовича, хотя и ощущала сердцем, что семейного счастья от этого брака у нее не будет.
Начальница Севастопольской казенной гимназии мадам Зотова с большой радостью узнала о согласии Анисьи Аксеновой-Коробко выйти замуж за рекомендованного ей штурмана флота Максимовича. И в беседе со своим коллегой по секретному агентству в полиции и по наблюдению за поведением гимназистов, преподавателей, обслуживающего персонала, Зотова убежденно сказала:
Анисья теперь в моих руках, будет делать все, как я велю. Через нее мы проникнем и в нелегальные сборища и кружки, так что вы за нею "хвоста" не делайте, положитесь на меня. Конечно, с подозрения не снимайте, но и не вспугните ее своими аляповатыми, извините за откровенность, действиями. О всем, что будет нужно, я сообщу сама. И буду за ней наблюдать через своих искусных филеров
А жизнь на заре двадцатого века шла своим чередом. Уже к 1900-му году возникли в Севастополе группы марксистов, наладилось снабжение кружковцев нелегальной литературой. И хотя жандармам с помощью филеров таких образованных своих людей, как мадам Зотова, удалось в апреле 1900 года арестовать распространителей нелегальной социал-демократической литературы, издаваемой в Лондоне и Женеве, а потом гектографированной в Севастополе (арестован, например токарь адмиралтейства Александр Челышев, рабочий Петр Толмачев, матросы машинного отделения броненосца "Ростислав" Цибулькин и Куперчук, а также матросы флотского экипажа Лощенов, Белозеров, Ладыгин), остановит процесс назревания революции царская машина уже не могла. Если летом 1901 года возникли и работали подпольно социал-демократические кружки, то к декабрю этого года оформился "Севастопольский рабочий союз" во главе с Александром Щепетовым, членом Петербургского "Союза борьбы за освобождение рабочего класса", прибывшим в Севастополь после исключения из Петербургского лесного института за "крамолу".