Да, я это помню, сказала Анисья. Она хотела еще добавить, что рассказы матери о крепостном праве, а потом жизнь в гимназии, где дочки привилегированных вельмож всячески унижали простолюдинок, вызвали в ней такую ненависть к поработителям, что готова теперь пойти на баррикады и на эшафот, лишь бы уничтожить всю эту несправедливость. Но говорить об этом начальнице гимназии в ее кабинете и в создавшейся обстановке посчитала неразумным, почему и почти смиренно вымолвила: Конечно, все помню. Разве можно забыть совет благодетельницы и ее доброту. Вы ведь дали мне целых три рубля на прокормление, когда мама покалечилась на работе, да еще разрешили на целый год сделать перерыв учебы, чтобы заменить свою покалеченную мать на работе. Спасибо вам за это
Я всегда готова помочь человеку, не поняв иронии Анисьи, сказала Зотова. И проявите благоразумие, всегда исполняйте мои советы. В них содержится указание о правильности вашего жизненного пути. А теперь идите, у меня еще другие дела
Выйдя из гимназии, Анисья еще раз перечитала записку, полученную еще утром. Штурман Максимович категорически требовал прибыть к нему на свидание в порт, в район минной мастерской. "Мы должны окончательно решить вопрос о нашем браке, завершалась записка. Или соглашайтесь быть моей женой или я женюсь в этом месяце на другой. Так надо, так требуют жизненные обстоятельства"
"Не хочу я, не хочу выходить замуж", сама себе внушала Анисья, измяв и скомкав записку штурмана. Но голос нужды и безысходности твердил, как и внушала Зотова, чей голос еще звучал в ушах Анисьи: "Надо выходить замуж, иначе прожить трудно. Не на панель же идти!" А другой голос возражал: "Но ведь живут другие при любых трудностях. Разве ты забыла о своей беседе с Екатериной Александровной Бибергаль и с Александром Щепетовым, изгнанным из Петербургского лесного института за революционную деятельность в "Союзе борьбы за освобождение рабочего класса"? Они ведь говорили, что революционеры не должны бояться любого труда, любых трудностей. Щепетов познакомил Анисью с членами своего кружка, в котором объединялись рабочие судостроительной мастерской адмиралтейства и некоторые портовые служащие.
Вы мне будете помогать в создании социал-демократических кружков на Корабельной стороне и в городе, в военных частях, говорил Щепетов. В этом деле потребны образованные и смелые люди. И вы сможете, сможете Получше сдружитесь с Екатериной Бибергаль и с Соболевым. Это опытные социал-демократы, показавшие себя с самой лучшей стороны рабочим столицы. Мы ставим задачей согласовать работу всех социал-демократических кружков в Севастополе, чтобы к концу девятьсот первого создать социал-демократический "СЕВАСТОПОЛЬСКИЙ РАБОЧИЙ СОЮЗ". С ним должен держать тесную связь и ваш нелегальный кружок доктора Циплакова
Все это Анисья вспомнила по дороге в порт на свидание со штурманом Максимовичем. И в голове трещало, казалось ей, от сумятицы мыслей, а сердце колотилось, готовое вырваться из грудной клетки. "Что же делать? Какой ответ дать штурману и как может сложиться моя жизнь, если соглашусь выйти замуж? Не помешает ли это моей революционной подпольной деятельности, от которой я никогда не смогу отказаться? А как же дальше?"
И все эти вопросы вихрем кружились, накаляли, жгли сердце девушки. А тут еще, прибыв к месту свидания точно по времени, Анисья не застала там штурмана. Это изумило ее и возмутило: раньше ведь человек всегда был точен и предупредителен. "Не та ли девица задержала его где-то, на которой он угрожает жениться, если откажусь стать его женой? заговорило чувство ревности и подозрения, которых раньше Анисья не замечала за собою. Посмотреть бы на нее, стоит ли ревновать?"
Походив минут двадцать у минной мастерской военного порта и боясь, что ее могут задержать здесь патрули, Анисья решила уйти, а заодно порвать связи с Максимовичем.
Шагая мимо строений и забора, она вдруг услышала удивительно музыкальный мальчишеский голос, напевавший негромко, но воодушевленно.
"Где же я слышала этот голос раньше? остановившись, сама себя мысленно спросила Анисья. Да-да, это он Ей вспомнился один из вечеров самодеятельности в реальном училище, куда была приглашена вместе со штурманом. И вот там, на концерте, выступал в хоре и со своим соло один реалист, кажется, третьего класса. Он, он напевает, Вячеслав Шило, сын работника минной мастерской"
И необъяснимое чувство продиктовало Анисье то, чего она еще минуту назад не могла предвидеть, не могла допустить.
Шагнув через открытую калитку во двор, она увидела сидящего на скамье прелестного черноволосого парнишку в форме реалиста. В руке его трепыхался на ветру лист бумаги с каким-то текстом. Парнишка, в котором Анисья узнала Вячеслава Шило, одаренного певца, заглядывая в текст, пел:
"На Севастопольском заводе
По последней новой моде,
Чтобы сократить расход,
Угнетается народ.
Заработать невозможно,
Ни спеша, ни осторожно.
В канцеляриях мошенство
Довели до совершенства.
Через Лещинского-осла
Для получки нет числа,
Три недели ожидаем,
Очень часто голодаем "