Глава 3
Слышали ли вы об эсэсовском офицере, стреляющем из серебряного пистолета «Walther» серебряными пулями? спрашивает майор из контрразведки.
Это очень секретная информация, и пленный майор стал оглядываться по сторонам, как бы разыскивая того, кто бы мог его подслушать.
Вы чего-то боитесь? спросил советский майор.
Да, они могут быть везде, испуганно сказал военнопленный.
Кто они? не понял контрразведчик.
Они, Аненербе, неопределенно махнул рукой майор в сторону и замолк, глядя на одну точку в углу.
Никак спятил, подумал контрразведчик, но продолжил допрос. Так кто же стреляет серебряными пулями? спросил он.
Это чудо-оружие нашего фюрера, сказал внезапно успокоившийся майор. Он стреляет по нашим и по вашим.
Как это по вашим и нашим? не понял смершевец.
Он стреляет наших офицеров, если те отводят свои подразделения без приказа, сказал майор.
Кто им командует? спросил офицер, быстро записывая вопрос в протоколе.
Не знаю, ответил военнопленный.
Где он живет? спросил контрразведчик.
Не знаю, как-то равнодушно произнес майор, ничего не знаю. По нормам довольствия нет серебряных патронов. И ничего нельзя сделать в полной тайне, всегда есть много людей, которые что-то и где-то видели. И никто из наших офицеров так и не узнал об этом лейтенанте. Кто-то сказал, что он приходит из загробного мира и уходит туда.
Привидение что ли? смершевец снова засомневался в том, в своем ли уме сидящий перед ним майор.
Может и привидение, устало ответил майор.
А что такое Аненербе? спросил смершевец.
Это кунсткамера Гиммлера, сказал майор, туда собирают все самое таинственное.
Вызванный автоматчик увел военнопленного.
Ерунда какая-то, подумал контрразведчик, чудес на свете не бывает. Бога нет. Человека создала природа из обезьяны. Религия опиум для народа, а привидения это сказки бабок непослушным внукам, которые спать не хотят.
Ночь. Комната смершевца. Громкий стук в дверь. С пистолетом в руке офицер подходит к двери.
Кто там? спрашивает контрразведчик.
Товарищ майор, это я, посыльный, доносится голос из-за двери. Вас срочно в штаб вызывают. Офицер пленный в камере повесился.
Помещение
для содержания задержанных. На веревке висит пленный майор.
Откуда в камере взялась веревка? спрашивает смершевец.
Не знаем, товарищ майор, говорит лейтенант из охраны, после допроса снова тщательно обыскивали. Кроме носового платка ничего не было.
Ночью что-нибудь странное было? продолжал расспросы контрразведчик.
Происшествий не было, доложил лейтенант, только после полуночи был сильный ветер, который задул дежурное освещение в караульном помещении. Кто-то дверь открыл, вот и получился сквозняк.
Да, подумал смершевец, не будешь же объяснять сквозняком смерть интересного языка, который давал серьезную информацию.
Глава 4
Начальник всего СМЕРШа читал дело, которое никак не было озаглавлено и на корочках которого было поставлено три ХХХ. Сейчас это показатель самой крутой порнографии, а тогда обозначало высшую степень секретности.
В деле были подшиты донесения с фронтов о таинственных случаях, которые могли являться свидетельством применения противником новых видов вооружения и форм борьбы с Советской Армией, теснившей немецко-фашистские полчища с русской земли.
Интересно получается, размышлял Виктор Абакумов, свои территории мы отдали в течение одного квартала и уже несколько лет не можем их освободить. Отчего это так? Немцы, конечно, вояки хорошие, но и мы не лыком шиты. Все у нас хорошо, да что-то мы где-то недорабатываем, то наступление подготовили, а вот про многие мелочи и забыли. Там, где надо противника обойти, бьем в лоб до тех пор, пока силы не иссякнут и пока самим же не приходится отступать при превосходстве сил и средств. Тухачевского расстреляли, а вместе с ним и всю радиосвязь к стенке поставили и чуть реактивное оружие не уничтожили за компанию. Есть здесь какое-то вредительство. Враг укрылся в высоких кабинетах и потихоньку, исподволь уничтожает наши самые лучшие кадры и делает нас отстающей страной в вопросах техники. Я же сам занимался арестами и допросами врагов народа. Ломал им кости и видел, что они не так уж и виноваты, а что поделаешь? Партия приказала мочить всех в сортире, я и мочил по мере возможности со всей пролетарской ненавистью и комсомольским энтузиазмом.
Ага, а вот тут что-то странное. Какой-то призрак с одним пистолетом перестрелял всех офицеров батальона, а в одного лейтенанта выпустил целых двадцать пуль, и он жив остался. Младший лейтенант Метелкин. Пометочку. Собрать все данные на этого Метелкина.