Одик положил ладонь на стенку.
Лезь.
Оля повернула к нему голову:
Ты вправду?
Крепкие руки брата приподняли ее. Сумасшедший!
Оля зацепилась руками за выступ, подтянулась, укрепила в кривой ноздреватой выбоине ступню, пристроила рядом вторую кажется, ничего, устойчиво и подала руку. Одик взялся за нее и полез. Она втиснулась всем телом в камень, зажмурив от страха глаза. Ничего, удержала его. Одик очутился рядом. Полезли выше. Впереди она, за ней он. Ее руки быстро выискивали и цеплялись за любую неровность, ноги ощупывали скалу, выбирали упор, и Оля подтягивалась выше. Она всегда легко лазила на деревья, а на эту скалу лезть было не трудней.
Вот только Одика приходилось тянуть. Он сопел, лицо его напрягалось,
раздувалось, как резиновый шар, вот-вот лопнет! Но он лез, только еще сильней пыхтел. Вот и последний метр подъема. Оля закинула за верхний край скалы руки, выпачкала в птичьем помете ладони и поморщилась.
Ура! Она подтянулась на руках и встала. Лезь скорей!
Пальцы Одика легли к ее ногам, появилось его мокрое лицо даже в волосах блестели капли. Он животом вывалился на площадку и встал. Его коленки были в царапинах. Даже на лбу краснела тоненькая ссадина. Одна штанина раскаталась. Он тяжело дышал, а губы улыбались
Виден пароход? Он вытянул шею.
Виден, сказала Оля, хотя ничего, кроме хвоста черного дыма, не видела.
Здесь, на скале, было прекрасно! Хоть понятно теперь, почему городок называется Скалистый. А то ведь ровненький внизу, только выше начинаются горы Было прохладно, и Оля поежилась. Море отсюда казалось зеленоватым, бесконечным. И все в бликах. И прозрачное до дна то галька, то гряды водорослей: есть бурые, темно-фиолетовые бороды, есть и зеленые Впереди, под самой скалой, дна не видно. Ох, наверно, и глубоко там!
Одька, вот бы мама увидела!
Визгу бы! сказал брат.
И ей понравился его снисходительный тон: на этой высоченной скале все казалось немножко иным.
Был тут кто-нибудь до нас? спросил Одик.
Миллион раз! Смотри. Она показала на окурок, торчащий из щели в камне.
Верно, огорчился Одик. А я думал, здесь есть лишь чаячьи гнезда.
Полезем назад, попросила Оля, мне холодно и надо домой, а то мама, наверно, уже проснулась. Оля подошла к краю скалы, глянула под ноги, и внутри что-то оборвалось: как они теперь слезут отсюда? Стены круто падали вниз, и совсем не видно было, куда ставить ногу. А как высоко: сорвешься и насмерть!
Одя, спросила она, как же мы слезем?
Как влезли, так и слезем, бодро сказал Одик. Он подошел к краю площадки, и Оля увидела в его глазах испуг. Ничего, сейчас
Он встал на коленки, повернулся спиной к берегу и спустил в пропасть ноги. Заболтал ими, но, видно, не мог отыскать надежного упора. Выбрался на площадку, лег на живот и стал оглядывать стенку. Лицо его медленно становилось серым. Он посмотрел на Олю, и губы его скривила странная улыбка:
Попались в плен Ничего, вертолетом снимут.
Ну да, не хватало еще!.. вспылила Оля.
Голос ее вдруг надломился, и из глаз брызнули слезы.
Да брось ты Одик погладил ее по голове, а у самого губы так и тряслись. Как-нибудь Ведь здесь люди ходят Кто-нибудь поможет
Но эти скалы в стороне от пляжа, проплакала Оля.
Покричим услышат. Он опять улыбнулся ей своими бескровными, сразу посиневшими губами.
Смотри, мальчишки! вскрикнула Оля. Давай их попросим?
Не надо мальчишек, сказал Одик. Лучше взрослых подождем.
И посмотрел на берег.
Глава 6 ФЕДОР МИХАЙЛОВИЧ
Это они свистнули тебе в ухо, сказала Оля. Тот черный, что с колесом Давай попросим?
Не смей! приказал Одик. Они только посмеются.
Мальчики! крикнула Оля, когда они поравнялись со скалой. Одик мгновенно заткнул ей рот потной ладонью. Она стала вырываться. Мальчики!..
Ребята остановились.
Ну чего вам? недовольно спросил кативший камеру.
Одик с ужасом смотрел на них: нет, лучше сидеть на этой скале и умереть с голоду, чем встречаться с ними.
Помогите нам слезть, попросила Оля, мы боимся.
На берегу раздался хохот.
Мальчишка опустил на гальку камеру, сорвал с ног синие кеды и побежал к скале. Второй, крупный, в белой безрукавке, поставил на камни ведерко и бросился за ним. Первый мальчишка, как кошка по стволу дерева, отвесно карабкался вверх, второй по пятам за ним. Одик лишь видел, как мелькали их руки, хватаясь за выступы. И минуты не прошло, как африканец вскарабкался на скалу.
Браво, Катран! Утер нос Ильке! закричали с берега.
«Что за имя?» подумал Одик и увидел рядом с собой второго, в белой безрукавке, лоб его почему-то был повязан синей лентой.
Ух, какой ты толстый! сказал Катран и покачал головой. Ну просто пузырь!
Одика бросило в дрожь: они что, сговорились с Олькой?
А я тебя где-то видел, продолжал Катран. Это ты живешь у Краба?
Одик
бессмысленно уставился на него.
Ну, у этого самого Как его?.. У Карпова, пояснил Катран.
Нет, гордо и независимо промолвила Оля. Мы живем не у крабов, мы живем у хорошего человека!
Сухое, энергичное, с колющими черными глазами лицо Катрана так и затряслось от смеха.
Ребята, вы слыхали, что они говорят? заорал он вниз. Спускать их после этого с камня или нет?