Накидываю зелёный плащ на плечи. Четыреста лет этой тряпке, а выглядит как новая. Интересно, сколько владельцев сменила? Держу пари, каждый думал, что будет носить её долго и счастливо. Ага. Любопытно, кто будет его следующим хозяином после меня. И как его заполучит.
Последний штрих коричневый шарф. Мягкая шерсть, пахнет травами. Фрея связала. Видел, как она корпела над ним вечерами. Так старательно. Каждая петля, как маленькое доказательство того, что кому-то не всё равно на тебя. Приятное чувство. Ох, уж эта Фрея. Всегда вызывает лишь тепло. Не пытается переделать меня, не лезет с глупыми вопросами. Просто рядом. Молчит, когда нужно молчать. Говорит, когда пора отвлечься. Умная женщина. Таких мало.
Снова смотрю в зеркало. Что ж, к новому дню готов.
Спускаюсь вниз по скрипучей лестнице.
С первого этажа тянет запахом свежего хлеба и тушёного мяса. Есть охота. Медитация медитацией, переваривание эфириума, так вообще, отдельная песня, но обычная еда всё ещё нужна. Тело требует топлива, даже если ядро питается иной силой.
В обеденном зале уже оживлённо. Торговцы считают барыши, солдаты лечат похмелье, северяне тоже.
Обычное нормальное утро «Ненормального практика».
«Мой волчонок»
Фиолетовые глаза распахнулись, уставившись в потолок гостиницы «Северная звезда». Грубые деревянные балки смотрели на неё в ответ с немым укором мол, что ты, наследница одного из четырёх столпов Империи, забыла в этой заднице мира? Далеко от золочёной лепнины петербургского особняка. Далеко от шёлковых простыней и мраморных ванн. Но для неё это не имело ни малейшего значения.
Корнелия, отбросив одеяло, села. Обнажённая кожа покрылась пупырышками от утреннего холода. Прекрасно! Холод бодрит, холод отрезвляет, холод не даёт думать о том, что она уже три дня торчит в этой дыре и всё никак не решится
Трусиха, пробормотала она, встав с кровати.
Босые ноги коснулись ледяного пола. Ещё один удар по нервам. Хорошо. Боль и дискомфорт только напоминают ей, что жива.
Накинула шёлковый халат. Бледно-лиловый, с вышитыми серебром лилиями. Подошла к окну, дёрнула тяжёлую штору, что карниз жалобно скрипнул.
Вот она. «Сонный карп». Таверна, где остановился её Сашенька. Второй этаж, третье окно слева. Она выяснила это ещё в первый день приезда, подкупив служанку. Потом подкупила конюха, чтобы узнать, когда он выходит. Потом трактирщика, чтобы выяснить, что ест. Потом
Господи, я превратилась в преследовательницу, усмехнулась Корнелия, прижимаясь лбом к холодному стеклу.
Снег падал медленно, нехотя, сонно, будто сама природа обленилась в этом захолустье. Утреннее солнце окрашивало снежные крыши домиков. Красиво. Даже романтично. Если забыть, что вокруг
провинциальная помойка, полная бывших врагов и нынешних предателей. В чём Корнелия не сомневалась.
Тук-тук.
Если это не чай с печеньем, я кого-то убью! крикнула она, не оборачиваясь.
Дверь скрипнула.
Доброе утро, госпожа. Чай с печеньем, как вы и приказывали перед сном.
Натали. Верная, как и Сергей. Женщина лет шестидесяти с добрым лицом матроны и хваткой питбуля. Служила ещё её матери, а до того бабушке. Семейная реликвия, практически.
Белый с жасмином? Корнелия не отрывалась от окна.
Конечно. И печенье с миндалём, ваше любимое.
Ты ангел, Натали. Напомни, почему я ещё не удочерила тебя?
Потому что я старше вас, госпожа.
Детали, Корнелия махнула рукой, наблюдая за таверной. Поставь на столик. И Натали. Он опять не выходил вчера?
Тишина. Долгая, неловкая.
Нет, госпожа. Молодой господин не покидал таверну.
Семь дней, Корнелия провела пальцем по запотевшему стеклу, рисуя сердечко. Потом перечеркнула его. Семь дней он торчит в этой дыре, и даже носа не кажет! Будто не знает, что я здесь!
Может, он действительно не знает?
Вздор! Корнелия резко развернулась, халат распахнулся, но ей было плевать. Весь город знает, что сюда прибыла Романова-Распутина! Я специально устроила скандал на въезде, чтобы все видели! Требовала лучший особняк, кричала на градоуправляющего, даже пригрозила превратить его яйца в ледышки!
Помню, госпожа. Это было впечатляюще, дипломатично заметила старушка.
Это было СПЕЦИАЛЬНО! Корнелия принялась расхаживать по комнате, размахивая руками. Чтобы ОН услышал! Чтобы пришёл! Чтобы хотя бы из любопытства заглянул! А он он просто игнорирует! Я даже поселилась в гостинице напротив!
Она остановилась перед зеркалом, осматривая себя.
Я что, подурнела? Располнела? Морщины появились?
Госпожа, вам двадцать восемь
Именно! Старуха почти Корнелия схватилась за голову. Он же молодой, горячий Ему восемнадцать А я древняя развалина
Натали тяжело вздохнула. Когда госпожа входила в такое состояние, логика отдыхала.
Госпожа, вы прекрасны. Любой мужчина в Империи
Мне не нужен любой, Корнелия ткнула пальцем в окно. Мне нужен ОН. Этот упрямый, злобный, невыносимый мальчишка.
И снова прильнула к стеклу, наблюдая за таверной.
Я ждала его в лагере. Сидела там как дура. Играла роль влюблённой невесты перед солдафонами. Даже платье специальное надела. Скромное, без декольте. Представляешь?
Жертва невероятная.
Не смейся! но в голосе Корнелии тоже звучало веселье. А потом эта корова Куваева, кстати, ты видела её задницу, Натали? Как у ломовой лошади! Так вот, эта корова сказала, что мой Сашенька не вернётся. А лагерь начинает передислокацию прямо сюда. И я что? Я помчалась следом.