Сашка продолжал переворачивать пластиковые страницы. Иногда он молчал, но лишь для того, чтобы заворчать на следующей:
Все равно, лучше, чем я, тебя никто не снимает, серьезно заявил он. Здесь свет поставлен неправильно, здесь кусок руки отрезан
Ладно, не все фотографии плохи. А если слушать тебя, то выходит, что снимать умеешь ты один, а все остальное нью-йоркское население зря переводит пленку.
Правильно, никто из них снимать не умеет
Я затянулась сигаретой:
Знаешь, я сегодня обошла большое количество каких-то офисов в надежде получить работу.
Ну и что?
Ничего. Все смотрят, как на диковинку, говорят, что все, что я делаю, интересно, но слишком sophisticated . Катрин говорит, что мне надо отказаться от желания делать искусство и пора начать делать коммерческие вещи. Вся беда заключается в том, что, когда я начинаю работать с фотографом, я подаю ему свои идеи, а он, как дурак, их и подхватывает. Мне надо заткнуться и молчать, как делают все остальные, я же начинаю в воздухе рисовать картины. А за эти картины никто и копейки не заплатит. Как и за мои стихи хоть и красиво, но бесполезно.
Твоя Катрин Спиноза. Что ты вечно связываешься со всякими идиотками и неудачниками?!
Ладно, это к делу не относится. Она где-то права. Вчера прихожу к одному. У него в приемной полно народу. Все явились, зная, что есть работа. Когда же вошла я, он воскликнул: «Елена, приходи на следующей неделе, давай снимем что-нибудь сумасшедшее». Я рассвирепела и ответила, что самое сумасшедшее, что я могу сделать с ним, это деньги. Он посмотрел на меня, как и впрямь на ненормальную. Рожа у него вытянулась. Он ничего не ответил. Так что, есть какие-нибудь предложения и соображения по этому поводу?
Я считаю, что тебе нужно выйти замуж.
Ты что же, думаешь, что я совсем конченый человек? Женись сам, а я у тебя буду занимать деньги (без отдачи, конечно).
Я могу жениться, но только на молодой и на миллионерше. Вопрос, где найти.
Позвони по телефону, сейчас придет. Ты, Сашка, сам настолько ленив, что не можешь набрать номер телефона. Красавицы с миллионами тоскуют по твоей физиономии и атлетической фигуре. Ты же металл, гранитная глыба. А какой-то там хуй на колесиках раз, и составит ее и свое счастье. Посмотри на себя: красный платочек на шею повязан. Ничего, что не очень свежий, зато оттеняет бледность лица и хорошо идет в контрасте с черными волосами.
Сашка поправляет платок:
Не нравится?
Почему не нравится? Сказала же, что нравится. Ты напоминаешь мне моего старшего пионервожатого Лешку
Как-то раз родители отправили меня в пионерский лагерь. Это на их языке называлось «сжиться с коллективом». Я приехала в этот дурацкий лагерь с клетчатым американским чемоданом, в котором было невероятное количество кружевных ночных рубашек, пластинки с твистом и шейком, жевательная резинка и сигареты «Мальборо».
Ужинать я отказалась, так как была подана какая-то гадость в виде каши и синего цыпленка, умершего от рака. Я отправилась спать, а утром меня разбудила труба или, как это у них называлось, горн. Все коклюшные стали вставать и с недоумением смотрели на меня, лежащую. Чтобы не слышать проклятого шума, я еще и подушку положила на голову.
Ты что не встаешь? спросила одна из коклюшных. Вставай, мы должны идти на линейку и зарядку!
Я посмотрела на каждую из них по отдельности и заявила, что я сюда приехала отдыхать. В семь часов утра я никогда не вставала и вставать не собираюсь. Это не похороны бабушки, ради которой однажды я пошла на жертву в столь ранний час. Я посоветовала и им лечь и поспать до десяти, как все нормальные люди. Они последовали моему совету.
Через пять минут влетел вожатый нашего отряда и приказал всем встать. Никто не шевелился. Не зная, как быть, он закричал, что пришлет старшего пионервожатого и что тогда нам придется отвечать.
Старший пионервожатый не заставил себя долго ждать. Это был плотный молодец с таким свирепым выражением на лице, что коклюшные стали выскакивать из своих постелей без единого «ме» и «бе».
Кто зачинщик подобного безобразия? вопрошал он громко и четко. Такая интонация не могла остаться без ответа, поэтому немедленно чья-то худая лапка показала в мою сторону. И еще кто-то добавил:
Это она.
Встать, когда старший пионервожатый с тобой разговаривает! Встать, я сказал!
Я взглянула на него из кружев моей ночной рубашки и с холодной уверенностью сказала:
Не кричи, я сплю. Мне еще нужно самое маленькое поспать три часа, и после этого я смогу с тобой разговаривать.
Да ты понимаешь, где ты находишься?!
Он начинал меня злить.
Послушай, вдруг спросила я его, у тебя по ТОЭ что стоит?
От изумления его рот приоткрылся:
Ты откуда такое слово знаешь?
Слово я знаю. Обозначает оно «Теоретические Основы Электротехники», на нем засыпаются все студенты, и преподает его в твоем институте мой отец профессор, чье имя выковырено у тебя в сердце. Поэтому, если ты сейчас же не уберешься и не дашь мне поспать, знай, что на следующем экзамене ты провалишься. Уж я для этого сделаю все, еще и сама на экзамен приду, и там посмотрим, как ты будешь орать и махать кулаками.