Шуршали листья под ногами. Алексею казалось, что он с Лизой уже когда-то давно, лет сто назад, гулял по осеннему лесу, где тоже крякали утки на озерах, пахло сосновой смолой и грибами И не было ни иммиграции, ни Нью-Йорка. Не болели родители, не уходила жена. Все это бред, чепуха
2
Они часто встречались в аллее этого парка, потом гуляли по городу. Лиза мало рассказывала о себе. Окончила Институт легкой промышленности, но вскоре поняла, что работа технолога не для нее. Затем работала в Музее русского искусства, готовила экспозиции. Что потом? «Ничего интересного...» А год назад встретила одного мужчину, иммигранта, приехавшего в гости в Киев из Нью-Йорка. Он предложил ей выйти за него замуж и уехать с ним в Америку. Она согласилась. Он программист, работает в одной солидной фирме...
Поначалу для Алексея многое оставалось непонятным в этой женщине. Скажем, ее нарочито грубоватая манера одеваться: простые длинные платья, обычные ветровки. Волосы, густые и черные, Лиза стягивала жгутом или связывала «бабушачьим» узлом и лишь изредка распускала.
Но в ее самоогрублении чувствовалась какая-то вымученность, искусственность. Алексей догадывался в душе ее что-то надломлено, и она продолжает гнуть и доламывать себя. Порою она забывалась и, увлекшись своим рассказом, могла вдруг протанцевать и застыть в грациозной позе. И тогда ее тело вдруг обретало свободную волнующую плавность.
Вскоре Алексей уже был уверен в том, что своего мужа она не любит. Кто спорит? ее муж весьма порядочный человек, работает с утра до вечера в солидной фирме и мечтает о недельном отпуске во Флориде. У него свой дом, машина. Денег для Лизы не жалеет, в азартные игры не играет, в стриптиз-клубы для джентльменов не ходит. Словом, о такой американской партии можно было только мечтать...
Все это Лиза повторяла не раз. Но, перечислив все достоинства своего чудесного мужа, умолкала и грустно улыбалась.
...А под Рождество Нью-Йорк, заснеженный и холодный, затопили огни. Ветер гнал поземку по асфальту, с синеватых пушистых елок осыпался снег. Все куда-то спешили, и румянец играл на щеках, и хрустели плотной бумагой пакеты с подарками Канун Рождества в Нью-Йорке месяц над Рокфеллер-центром, елочные шары и прозрачные ангелы, трубящие в хрустальные трубы
Возвращались поздно вечером. Поезд мчался экспрессом, минуя остановки. Лиза впервые вошла к Алексею в дом, раскрасневшаяся от мороза. Когда он помогал ей снять пальто, она слегка наклонила голову и как-то странно взглянула на него из-под длинных ресниц. Алексей ощутил томительную дрожь в кончиках пальцев, и холодная волна прокатилась по его животу.
Лиза прошла в комнату. Остановилась у стены, где висел его портрет.
Это рисовал Акоп, ведь правда?
Да.
Мне не нравится, как он пишет портреты. Вычурно, манерно.
А как нужно?
Нужно просто.
Она обернулась к нему. Одним движением сняла с себя платье. Осталась в белой шелковой рубашке с глубоким вырезом. И в ложбинке между грудей поблескивал крестик.
Ночью он проснулся и обнял рукой холодную пустоту.
Лиза сидела в кухне, набросив на плечи шерстяной плед. Дрожала. Увидела его и отвернулась. Алексей приблизился к ней, хотел обнять. Поднял было руки.
Не надо, она отпрянула от него, как от чужого.
Что случилось? спросил он неестественно спокойно, закурил и сел напротив.
За окном завывал ветер. Сквозь щель в металлической раме пробивалась струйка морозного воздуха.
Я не должна была к тебе приходить.
Почему?
Это никому не нужно.
Он сделал еще одну затяжку, прежде чем спросить о главном.
Я тебя не люблю, сказала она тихо.
Губы ее, сухие и жесткие. Бесчувственные. Холодные. Поцеловать бы
Ладно. Пошли спать, она встала и, кутаясь в плед, пошла в комнату.
А он еще долго сидел один. Курил. Слушал вьюгу.
Утром она ушла.
....................................................................................................
Алексей поджидал ее у дома, но так и не встретил. Не раз звонил ей домой, но чей-то мужской голос неприветливо отвечал, что Лизы дома нет, и когда она вернется неизвестно. Разыскивал ее в залах Метрополитен музея. Надоедал расспросами Акопу.
Зимою аллея художников в Центральном парке пуста. Холодно. Художники перебиваются редкими заказами, кто-то пытается создать вечное, кто-то занимает деньги, тоскливо поглядывая то на календарь, то в окно, где виднеется лишь клочок хмурого неба.
Но Алексей был уверен: если Лиза не уехала из Нью-Йорка, рано или поздно он найдет ее. Нью-Йорк самая большая в мире деревня. Тем более русский Нью-Йорк. Кто-нибудь случайный русский таксист, или парикмахер, или журналист упомянет имя приятеля или клиента, напишет статью, пожалуется на босса, который обязательно окажется твоим знакомым, а то и родственником.
...Она стояла за стойкой в баре «Голливуд». В зале висел смрад от дешевых сигарет. Музыкальный автомат сверкал лампочками, гремела музыка.
Лиза в ядовито-красной блузке с глубоким вырезом варила кофе.
Сердце Алексея возликовало.
Как ты меня нашел? спросила она.
Мне знакомая официантка сказала. Она работает в похожем баре «Голливуд».