Я свое отслужил.
Неизвестно. Международное положение покажет, наставительно уточнил веснушчатый командир.
Из дальнего угла сквера донеслось:
Рота, в колонну по четыре
Отделенный торопливо придавил сапогом недокуренную
цигарку.
Командир придирчиво оглядел ряды.
Шагом арш! Не тянуть ногу! Запевала, песню!
Высокий мальчишеский голос начал:
Красноармеец был герой,
На разведку боевой.
Строй бодро подхватил:
Эх, эх, был герой,
На разведку боевой.
Тяжелыми коваными каблуками рота сотрясала мостовую. Карл сопровождал ее по тротуару.
На разведку он ходил,
Все начальству доносил.
Слова бесхитростные проще некуда. А берут за сердце. Сколько всплывает за ними: первая атака под Курском, пулеметное гнездо на высоте, гибель балагура Макарова, переправа у УстьМедвединской, болотистые кочки мозырского леса
Перед Спасскими казармами ротный скомандовал:
Отставить песню! Тверже шаг! Равнение направо!
Медленно закрывшиеся высокие ворота отделили Карла от красноармейской колонны.
Назавтра он нетерпеливо ждал начала рабочего дня в районном военкомате. Из районного направили в городской. Оттуда на медицинское обследование. Врачи недоверчиво осматривали и ощупывали его.
Председатель комиссии протянул заключение.
Забраковать вас, товарищ Сверчевский, нет оснований. Но сейчас мирное время. Для армии предпочтительны командиры абсолютно здоровые. Последнее слово за военкоматом.
В московском военкомате посылали из комнаты в комнату. Сверчевский уже вовсе отчаялся, когда увидел в коридоре знакомое лицо. Человек в пенсне. Тот, что когдато на вокзале, вопреки Знаменскому, направил Карла в батальон БлагушеЛефортовского района.
Сверчевский подошел. Сбивчиво напомнил о переформировании 1го Московского отряда особого назначения.
Чтото припоминаю. Но причем это?
Глаза недоверчиво сузились за продолговатыми стеклышками.
Побеседуем.
Судя по солидным размерам кабинета и часовому у дверей, человек в пенсне занимал важный пост.
Не спешите. Начните издалека.
Сверчевский нервничал. Поймет ли его начальник, сидевший по другую сторону широкого стола, заваленного бумагами?
Кажется, понял. Завершая разговор, встал.
Достаточно ли обдуман ваш шаг? У нас не проходной двор Мировая революция не за горами. Однако час ее предугадать нельзя. Не исключена новая война, возможно войны Наша армия сильна своим духом, своей правотой. Но вооружение пока слабое, квалифицированных командных кадров мало, среди красноармейцев безграмотные. Командиры должны учиться сами и учить бойцов И такая немаловажная подробность: увы, мы лишены возможности в должной степени материально обеспечить комсостав. У вас большая семья. Подумайте.
Я решил.
Еще примите в расчет: батальон вы сейчас не получите, максимум роту, когда не взвод.
Согласен.
Что у вас сохранилось из обмундирования? Шинель продали. Ясно Вот бумажка. Вещевой склад в подвале. Получите новую шинель и сапоги.
Карл опустил глаза на свои ботинки с подвязанными проволокой подошвами.
Приказ о зачислении в армию Сверчевского Карла Карловича, согласно поданному им рапорту, был подписап 31 июля 1922 года. В сентябре его назначили командиром взвода в 56й стрелковый полк.
Армейская перестройка велась на полный ход, вводились новые уставы. К вечеру кончались занятия с красноармейцами, начиналась командирская учеба. Нередко Карл задерживался допоздна и оставался ночевать в казармах.
Близилась пятая годовщина Октябрьской революции, предстояли большая демонстрация и парад на Красной площади.
Давно Антонина Войцеховна не видела своего старшего в таком радостном возбуждении. Еще месяц назад, тяготясь неприкаянностью, он курил с ней, не находя, о чем говорить. Теперь, оживленный, забегал на минутку, целовал руку, приплясывал краковяк, заставлял Макса и Тадеуша подпевать ему.
Переболев ностальгией, он обретал себя в этой стране. Пусть бы и они, братья, сестры, хворающая мама, почувствовали: здесь их дом.
С продуктами было попрежнему туго. Но Антонина Войцеховна, Нюра и Зося втайне от Карла готовили на 6 ноября семейный вечер. Честь но чести. Со сладкими пирогами, тястками, до которых Карл большой охотник. С гостями. Со свечами Макс купил дюжину.
Если бы еще Хеня со своим Янеком, если б вернулась вдруг Люцина!..
По негласному уговору никто в этот вечер не заводил о них речь. Пей, гуляй дым коромыслом.
Зря Зосин муж тушуется. Карл с первого взгляда определил: Леонтий парень что надо. Попольски уже научился, вроде Нюры («Проше бардзе, сбегай до магазина. Але побыстрее»).
Зина и Ося успели благополучно развестись, сохранив добрые отношения,
и сейчас дурачились наравне со всеми, как в прежние времена.
Карл, к ужасу матери, пел «Марыся, Марыся, пуйдем спать до лужка».
С легким хмелем в голове, он спешил пробуждающейся к празднику Москвой. Сорвал ветку, поигрывал ею, как плеткой. Над воротами трепыхались флаги, булыжник блестел после ночного дождя. На Казанской площади возле Николаевского вокзала Карл попал в шумную, разноязычную толпу. Из Питера в Москву специальным поездом прибыли делегаты IV конгресса Коминтерна.
Утренний ветер легкой волной пробежался по темно-алому полотнищу на фасаде вокзала: «Мы путь земле укажем новый! Владыкой мира будет труд!»