Они недоуменно оглядывали друг друга.
Стах?.. Очень рад. Но мне нужен Будзинскпй, Станислав Будзинскпй.
Я жду Вальтера.
А передо мной комбриг
Кароль пришел на помощь:
Сверчевский.
Смеясь, они обнялись.
Конспирация.
И перешли на польский.
Так ест.
Несмотря на кремовые шторы, закрывавшие окна, никелированную кровать с пестрым покрывалом и репродукцию саврасовских «Грачей», 412я комната «Люкса» казалась нежилой.
IV
Для Карла Сверчевского (на казанскомосковском повороте из его имени выпало «о» и «л» утратило мягкость) гражданская война началась пулеметной очередью у Никитских ворот и кончилась антоновской пулей, срезавшей ветку, в тамбовских лесах летом 1921 года.
В границах, отпущенных временем и условиями, он с растущей осознанностью делал свой выбор. Подхваченный общим порывом, записался в красногвардейскую дружину. Но в Московский отряд особого назначения вступил, здраво все взвесив. Как и в Красную Армию, которая формировалась на началах добровольности. В ноябре 1918 года стал членом партии большевиков.
В Московском отряде командир, оценив каллиграфический почерк Сверчевского, предложил должность писаря.
Из меня писарь, подходящая русская пословица не подвертывалась, и Карл перевел польскую, как из козьей глотки флейта.
Воля твоя. У нас демократия.
Не все его шаги вызывали согласие других, даже близких.
Хенрика вышла замуж за токаря Яна Тоувиньского, человека работящего, религиозного, но веротерпимого. Тоувиньский не мог взять в толк почему Карл не намерен следовать его примеру u переехать в Варшаву?
Эшелоном реэвакуированных? Увольте. Это участь подневольного в государстве, где правит буржуазия.
Они, Карл уверен, и без того скоро свидятся. Потому остается в России, в Красной Армии, воображая будущую встречу. (Любимая мечта на годы: праздник, вольно дышащая толпа, алые полотнища над Маршалковской, Аллеями Уяздовскими, Аллеями Иерусалимскими, победная музыка)
Московский отряд особого назначения артиллерией не располагал, штабом тоже. Всем заправлял Андрей Александрович Знаменский, образованный марксист, поднаторевший в политических поединках, но далекий от военного искусства.
Любые недочеты и нехватки перекрывались энтузиазмом красногвардейцев, рвавшихся в битву с генералом Калединым.
Однако украинская Центральная рада не пропускала советские части к Дону, запретила вывоз хлеба в голодающую Москву и Питер, в войска, противостоящие германской армии.
От Центральной рады тянулись нити к Каледину и Антанте (Франция посулила Раде заем в 180 миллионов франков), еще дальше к США (американский консул в Риге Дженкинс вел переговоры с Генеральным секретариатом Центральной рады).
В Курске, едва выгрузившись, после натопленной теплушки стужа перехватила дыхание Московский отряд принял бой. Красноармейцы бежали по истоптанному снегу, стреляли, вскакивали, бежали снова. Яростная пальба ствольные накладки обжигали руки разгорелась у станции Ворожба.
Ночью комиссар разносил газеты, наказывая грамотеямагитаторам прочитать на досуге вслух. Красноармейцы узнавали про крестьянские восстания на Украине, пролетарский взрыв на киевском «Арсенале», про обращение украинского Совнаркома:
«Именем Украинской Народной Республики объявляем Генеральный секретариат Центральной рады врагом свободного украинского парода
В этой борьбе вместе с нами действуют войска рабочекрестьянского правительства Российской Федерации».
Московский отряд был частью таких войск.
Это была война без передышек, без траншей и линии фронта. Схватки за деревню, станцию, городишко, не зная, где ночевка и суждено ли ночевать.
Возвращались так же неожиданно, как шли в первую атаку. Долгий ночной марш. На рассвете разрушенная водокачка, обгоревшие двери вокзала, черные оконные переплеты, длинный состав. «По вагонам!»
Сквозь маленькое, забранное решеткой окно под крышей ктото узнал церковку: братцы, Москва!
Поредевший отряд вернулся в Москву за пополнением и артиллерией. Переформирование началось прямо йа вокзале. У выдвинутого на средину стола командир Знаменский и человек в пенсне, кожаной куртке и громоздких ботах с ремня свешивался маузер в деревянной кобуре просматривали списки. Дремавший Карл проснулся, услышав собственную фамилию.
Знаменский не соглашался с тем, в кожанке. Хотел оставить Карла в отряде. Но у второго имелись свои соображения и большие права.
Ориентируетесь в Москве? он блеснул на Карла стеклышками пенсне.
В Варшаве лучше.
До Варшавы дойдет черед. Пока нужны рабочие батальоны здесь, в Москве. Дабы навести революционный порядок.
Карлу не хотелось расставаться с товарищами сроднился за два месяца. Но привыкал: приказ это приказ.
Красный, распаренный после бани, он сидит с мамой, сестрами, Тадеушем и Максом. Большими глотками прихлебывает чай и выдумывает.
Вначале он выдумывал неуверенно. Затем вошел во вкус. Особенно, когда в комнату набивались подружки сестер, приходили Нюра и Зина
Он выдумывал в рассказах и в письмах. Потом научится отделываться шутками, анекдотами. Потом отмалчиваться. Уже. не ради слушателей, ради мамы, но и для себя: на время уйти от войны. Однако пока что, наезжая в Москву, врет бесхитростно. Ранение в руку объясняет, не слишком ломая голову: упал с лошади.