Погруженный в задумчивость, он прошел по переулку к дому, в котором жил. Еще два часа и уже пора будет ехать на вокзал, и Кейптаун останется позади. Странное ощущение! Он плохо помнил свою прежнюю жизнь жизнь до Кейптауна. Это было так давно! Одно только четко вставало в его воспоминаниях лицо матери. Сестренку Мейбл он помнил уже не так ясно. А все остальное сливалось в бесформенное бледное пятно. Все, кроме Большого дома на холме над его родной деревушкой. Этого-то не забудешь! Все рассказы, какие он слышал в детстве, так или иначе были связаны с Большим домом и его обитателями. Если дети капризничали, им грозили карами, которые обрушатся на них из Большого дома. Им говорили: вот придет большой баас, волосы у него рыжие, борода рыжая, он тебя схватит и посадит в пустую комнату, будешь сидеть там целый день, а то и неделю, и есть он тебе ничего не даст. Да. И это было страшнее всякой порки. Но это было так давно! Интересно, как они теперь живут там, дома?.. Ну да ладно, скоро он сам узнает. Но хорошо бы иметь хоть какое-нибудь представление о том, что его там ждет. Семь лет долгий срок!
Войдя в дом, он поднялся по невысокой лестнице к себе в комнату. Он сел на диван и обвел ее взглядом. Целых четыре года она была его домом. Он растянулся на диване и закрыл глаза. Он очень устал за последние дни жил все время в большом душевном напряжении, и сейчас напряжение сказывалось. Однако мысль продолжала работать, он силился хоть немного оживить прошлое, чтобы родной дом, когда он туда приедет, не оказался для него совсем чужим. Но ничто не оживало, кроме лица матери, а оно жило само по себе, отдельно от всего остального. Он попытался дорисовать картину, но ничего не вышло.
Он задремал.
Проснулся он оттого, что Селия трясла его за плечо и тихонько звала по имени. Он провел пальцами по своим жестким курчавым волосам, приподнялся, сел.
Смотри, пожалуйста, заснул, проговорил он. Это я нечаянно.
Устал, вот и заснул. И очень хорошо, что поспал. А теперь ополосни лицо, чтобы не видно было, какой ты соня. Наши сейчас придут.
Она взяла его за руку и повела к двери.
И что это они вздумали приходить, сказал он. Совсем некстати.
А я очень рада, что
они придут, сказала Селия. Так легче. При них мне нельзя будет раскисать. Для меня это, видишь ли, большое горе, что ты уезжаешь.
Прости, голубка, но я должен уехать. Ведь община давала средства на мое учение. Мать сама бы ни за что не смогла.
Я знаю, Ленни. Я согласна, что ты должен ехать, а все-таки мне грустно. Она погладила его руку, глядя вниз, на свои туфли. И ты даже не предложил мне поехать с тобой.
Но, Селия
Хорошо, хорошо, Ленни. Не буду раскисать и не буду больше тебя уговаривать. Ну иди, мойся, а я пойду помогу матушке Смит, она там печет печенье для твоих гостей.
Она подтолкнула его к дверям в ванную и побежала вниз по лестнице. Умываясь, он услышал звонок, потом голоса. Ага, это Ларри со своей подружкой, хорошенькой евреечкой Розой. Потом послышались новые голоса. «Герцог» и Мэри. И, наконец, Томас со своей подругой Фанни. Теперь все были в сборе. Вся их компания. Тесный маленький кружок. Они все делали вместе. Сколько бывало смеху! «Цветное знамя», упоминая о них, называло их «восьмерка». И вот сегодня последняя встреча «восьмерки». Завтра останется уже только «семерка». Бог весть, какая судьба ждет их всех в будущем. Но в прошлом было хорошо, в прошлом, по крайней мере, было весело.
Он вышел из ванной. Селия поднималась по лестнице, неся угощение. Ларри и Роза ей помогали. «Герцог» нес корзинку с пивом.
Вот он, изменник, воскликнула Фанни и взяла его под руку. Все вошли в комнату и расположились где кому удобнее. Все были как-то искусственно веселы, болтали о пустяках, ели печенье, стакан за стаканом пили пиво. Потом все вдруг приумолкли. Ларри поглядел на Ленни и Селию. Та взяла Ленни под руку, насильственно улыбаясь.
Вот и конец «восьмерке», сказал Ленни. Вспомним же, что у нас было хорошего, подсчитаем напоследок наши счастливые минуты Помните, как мы
И он припомнил какой-то веселый случай из их общего прошлого. Роза припомнила другой. Кто-то напомнил третий. Под общий смех и говор принужденность рассеялась, мягкая грусть зазвучала в голосах, мягким светом затеплились глаза
Время прошло незаметно и вдруг оказалось, что Ленни уже пора ехать. Он быстро уложил в ручной чемоданчик разную мелочь, которая не пошла в багаж. Селия странно поглядела на него, когда он сунул в чемоданчик ее фотографию, стоявшую на столике возле кровати
Потом на двух такси поехали на вокзал. Поезд уже был подан. Все каждый на свой лад попрощались с Ленни. Последней простилась Селия. Трудно было с ней расставаться!.. Они держались за руки и молча глядели друг другу в глаза. Раздался свисток. Поезд уже трогался. Ленни неохотно отпустил ее руку, а она на миг прижалась к его плечу. Поезд пошел быстрее