Питер Абрахамс Тропою грома
От издательства
Центральное место в романе занимает история любви «цветного» (по официальной терминологии расистских властей) Ленни Сварца и белой Сари Вильер. В стране, где человеконенавистническая идеология подкрепляется целой системой таких же законов, любовь людей «разной расовой принадлежности» обречена на трагический конец. Непреложно гибнут и главные герои романа. Их гибель призвана подчеркнуть основную мысль автора, выраженную им в патетическом призыве: «О земля! Научи своих неразумных детей любить! Научи их, потому что это им нужно. Самые простые чувства нужны им. Сострадание и помощь и братская преданность. И любовь, которая сильнее и больше, чем нация или раса, любовь, которая объемлет все нации и все расы, высшая любовь человека к человеку». Жизнь показала, что одних гуманистических призывов, как ни ценны они своим благородством, недостаточно, чтобы эффективно бороться с воинствующим расизмом. Понимают это Ленни Сварц и Сари Вильер, отстаивающие с оружием в руках свое право на свободу, на любовь. Эху выстрелов, звучащих в финале романа, суждено отдаваться все снова и снова, будя ответный отклик в человеческих сердцах. Призыв к активной борьбе против расизма будет подхвачен впоследствии южноафриканскими патриотами, готовыми пожертвовать своей жизнью во имя торжества правого дела.
Роман «Тропою грома» останется в истории южноафриканской литературы как одно из первых произведений, призывающих дать решительный отпор бесчеловечной расистской политике, проводимой режимом Претории. Этим же объясняется и его поистине международный резонанс. Вполне закономерно, что с этого романа начинается выпуск типологизированной библиотечки лучших произведений африканских писателей, которая должна вобрать в себя все, что прошло испытание временем, сохранило живой интерес для наших читателей.
Часть I Дома
I
Не так-то легко было решиться. Селия уговаривала его не уезжать. И остальные тоже. Селия, наверно, и сейчас еще будет спорить. Насчет этой работы преподавания в школе для цветных она права. Это хорошее предложение. Но принять его нельзя. Он должен ехать домой. Вот этого Селия не хочет понять.
Ленни свернул на Аддерли-стрит. Он постоял на тротуаре, пропуская машину, потом перешел улицу.
Жаль, что Селия не понимает; хотелось бы, чтобы она поняла. Они так давно дружны; он ее любит. Вместе учились в университете, все эти годы были вместе. Он будет по ней скучать. А все-таки он должен ехать, и теперь, когда чемоданы сданы в багаж, это решено и подписано. Он, положим, и без того уже решил. Но этак крепче.
Досадно, что вечером придет вся компания. Хорошо бы побыть одному, подумать, постараться вспомнить, каково там, дома. Семь лет долгий срок, а письма приходили редко, каких-нибудь десять писем за все эти годы.
Как хочется пить. Он посмотрел на часы. Как раз время выпить чашку чаю. Он пересек площадь и зашел в кофейню Фатти,
на краю Шестого Квартала.
В последний раз он пьет чай у Фатти. Он меланхолически улыбнулся. И об этом тоже он будет скучать. Обычно после танцев или театра, часа в два ночи, они с Селией и с ребятами забегали к Фатти съесть порцию его знаменитых сосисок с картофельным пюре. Иногда он приходил вдвоем с Селией. А иногда один. За эти семь лет Фатти стал неотъемлемой частью его жизни. А теперь этому конец. Да, многому теперь пришел конец.
Конец всей этой кейптаунской жизни, шумной и веселой. Конец африканским шоу, и танцам, и вечеринкам, и оживлению, царившему в Шестом Квартале в субботние вечера. И конец его университетской жизни дружбе с товарищами, зубрежке и всей этой атмосфере учености и мудрости; конец жарким политическим спорам и яростной борьбе фракций; конец многолюдным демонстрациям по поводу событий, затрагивавших судьбу цветных. Всему этому конец, и по всему этому он будет скучать.
Но больше всего он будет скучать по Селии. Ведь они все делали вместе и труд и веселье делили пополам. Селия такая хорошенькая и такой славный товарищ! Хотелось ли ему совершить прогулку, взобраться на Столовую гору, поплавать в море, Селия всегда была тут как тут стройная, ловкая, неутомимая, со смехом в глазах и на устах. Всегда она была ласкова с ним. И ее родные тоже. Они так хорошо относились к нему. Да, без всего этого будет скучновато.
Фатти подошел к его столику. Толстый, добродушный грек с улыбчивыми морщинками в углах глаз.
Что-то вы сегодня в одиночестве, сказал Фатти.
Ленни кивнул и закурил папиросу.
Уезжаю, Фатти. Сегодня вечером.
Уезжаете?
Да, Фатти. Домой, в Кару.
Совсем уезжаете? Или еще вернетесь?
Ленни пожал плечами.
А ваша подружка?
Она остается.
Невесело ей будет, бедненькой.
Мне самому невесело.
Фатти сочувственно поцокал языком.
Ленни встал и расплатился. У выхода он крепко пожал руку Фатти.
Жаль терять такого хорошего клиента, сказал грек.
Ленни ухмыльнулся:
И мне жаль вас покидать, Фатти. Где найдешь такие сосиски с картофельным пюре, да еще в любое время дня и ночи!
Он вскочил в проходивший автобус и поднялся на империал. Сидя там, он проехал в другой конец Шестого Квартала, в чинные, нарядные улицы, где обитали сливки цветного общества.