Михал. Это самая обидная вещь, которую кто-либо кому-либо когда-либо говорил. Я больше вообще не хочу с тобой разговаривать.
Катурян. Хорошо. Давай просто посидим в тишине, пока они не придут за нами и не убьют нас.
Михал. Это самая обидная вещь, которую я когда-либо слышал! Я ведь просил не обижать меня. Я сказал: «Не говори мне ничего обидного», и что же ты наделал? Что ты сказал? Ты взял и специально сказал мне самые обидные слова, какие знал.
Катурян. Я просто очень люблю тебя.
Михал. (пауза ) Что ты имеешь в виду под словом «просто»? Это еще более обидное слово. Хотя ты уже и так сказал мне самые обидные слова в моей жизни! О, господи!
Катурян. Давай посидим в тишине.
Михал. Я попытался . Но ты продолжаешь говорить мне гадости. (пауза ) Скажешь, нет? (пауза ) Нет, ты скажи? Разве это называется «посидеть в тишине»? Ну, хорошо.
Пауза. Михал начинает ковыряться в своей заднице. Пауза.
Катурян. Я не давал тебе этот рассказ, Михал.
Михал. Я знаю, что ты мне его не давал. И очень правильно делал. Потому что он дерьмо.
Катурян. Ты копался в моих вещах, пока я был на работе, так что ли?
Михал. Конечно, я копался в твоих вещах, пока ты был на работе. А чем мне, на твой взгляд, заниматься, пока ты на работе?
Катурян. Резать детишек, я думаю.
Михал. Ха-ха! Ладно, ну так вот, в те самые моменты, когда я не резал детишек, я копался в твоих вещах. И среди них я нашел парочку задрипанных рассказиков с лживым финалом. Ты, Катурян, заканчивал их полнейшей галиматьей. Например, там было написано, что я якобы умер, а мать с отцом остались жить. Идиотский, подлейший финал.
Катурян. Джек-Потрошитель дает мне литературные советы!
Михал. Почему тебе бы не сделать там счастливый финал, каким он был в реальности?
Катурян. В реальности не бывает счастливых финалов.
Михал. Что ты болтаешь? Моя история завершилась счастливо. Пришел ты и спас меня, убив Мать и Отца. Это был счастливый финал.
Катурян. А что было дальше?
Михал. Дальше ты похоронил их в колодце, и залил их немного известиями.
Катурян. Известью , милый, известью . Не «известиями». Известью, известью серой такой жижей И что было дальше, а?
Михал. Что дальше? Потом ты отправил меня в школу и я начал учиться всяким хорошим предметам.
Катурян. А дальше?
Михал. Дальше (пауза ) Это когда я выиграл приз по метанию диска?
Катурян. А вспомни, что произошло с тобой три недели назад?
Михал. А, ты об этом. Я укокошил нескольких детишек.
Катурян. Ты укокошил нескольких детишек. Это можно назвать прекрасным финалом? Потом тебя схватили и сейчас собираются казнить, а вместе с тобой твоего брата, который ни в чем не повинен. Это что ли счастливый конец? И, наконец, что ты там мне втираешь про метание диска? Когда это ты выиграл приз? Ты был только четвертым !
Михал. Мы сейчас не об этом.
Катурян. Ты был только четвертым в этих чертовых соревнованиях! А ты говоришь: «Я выиграл»
Михал. Мы сейчас не говорим о том, выиграл я или нет, мы говорим о том, какими бывают счастливые финалы. Я выиграл соревнование, вот счастливый конец! А я умер и стал прахом, как в твоей глупой истории, это несчастливый конец!
Катурян. Это как раз было бы счастливым финалом.
Михал. (готовясь заплакать ) Что? Если бы я умер и стал прахом, это было бы для тебя счастье?
Катурян. Вспомни: что было у тебя в руках, когда ты умер? Рассказ. Рассказ, который был лучше всех тех, которые я написал. Это был рассказ «Писатель и брат писателя» Ты был писателем. А я был братом писателя. И для тебя это счастливый конец.
Михал. Но я был уже мертв.
Катурян. Это не про жизнь и смерть. Это о том, что ты оставляешь после себя.
Михал. Я не понимаю.
Катурян. Сейчас мне все равно, убьют они меня или нет. Мне, правда, все равно. Главное, чтобы они не уничтожили мои рассказы. Чтобы они не уничтожили мои рассказы. Это все, что у меня есть.
Михал. (пауза ) У тебя есть я.
Катурян внимательно смотрит на него, потом печально опускает глаза. Михал отворачивается, готов зарыдать.
хорошо, давай все-таки договоримся. Ты поменяешь финал в «Писателе и брате писателя», оставишь меня в живых, маме и папе дашь умереть, а мне возможность выиграть соревнование по метанию диска. Тогда все будет хорошо. Разумеется, ты должен сжечь старый вариант, чтобы его никто не увидел и не подумал про себя, что, может быть, этот вариант и есть настоящий и что я на самом деле мертв. Уж, пожалуйста, сожги.
Катурян. Хорошо, Михал, я сожгу.
Михал. Точно?
Катурян. Точно.
Михал. Ура. Ну вот и отлично. Все так просто. Вместе с ним ты можешь сжечь еще несколько своих рассказов, потому что некоторые из них, я не шучу сейчас, довольны слабые, на мой взгляд.
Катурян. А почему бы не сжечь их все, Михал? Очень много времени займет отделять слабые рассказы от сильных.
Михал. Нет, зачем, это будет глупо. Все взять и сжечь. Нет. Надо только те, которые заставляют людей выходить на улицу и убивать детишек. И, кстати, это не займет много времени отделить эти рассказы, которые не заставляют людей выходить и убивать детишек. Потому что таких у тебя только два которые не заставляют людей выходить и убивать детишек.