Катурян. (смеясь ) Повтори, что ты сказал?
Михал. Ты похож на маму и папу! Они точно так же били меня и кричали.
Катурян. Это я похож на маму и папу? Давай разберемся
Михал. Не надо, не начинай
Катурян. Мама и папа заперли своего первенца в комнате, где мучили его в течение долгих семи лет. Ты заставил мальчика истекать кровью, пока он не скончался. Ты заставил девочку глотать яблоки, пока она не умерла, Бог знает, кого еще ты заставил умирать И при этом ты не похож на отца и мать, а я , слегка ударивший тебя, оказывается, похож на мать и на отца.
Михал. Да, именно. Так и есть.
Катурян. Я понимаю твою логику, Михал. Я вижу, откуда ты ее берешь.
Михал. Хорошо, молодец.
Катурян. Вот что я тебе скажу. Если бы мама и папа ожили, я уверен, они были бы счастливы: ты стал именно таким мальчиком, которым бы они гордились.
Михал. Замолчи
Катурян. Да, гордились бы. Ты их точная копия. Почти копия. Тебе всего лишь не хватает козлиной бородки и очков, чтобы стать похожим на отца
Михал. Замолчи!
Катурян. И горсти драгоценностей, чтобы быть похожей на маму. (старческим голосом ) И ты будешь говорить вот так вот, мой дорогой сыночек
Михал. Прекрати или я убью тебя.
Катурян. Ты не убьешь меня, Михал. Мне уже давно не семь лет , как этим несчастным деткам!
Михал. Я не такой, как они. Я не хотел никого убивать. Я всего лишь разыгрывал твои рассказы.
Катурян. Что ты сделал с третьим ребенком?
Михал. Нет, я тебе сейчас ничего не скажу. Мне и так больно. Голове больно.
Катурян. Ты быстренько все расскажешь, когда они тебя прижмут.
Михал. Я выдержу.
Катурян. Нет, этого ты не выдержишь.
Михал. (тихо ) Ты даже представить себе не можешь, что я способен выдержать.
Катурян. (пауза ) Да. Ты прав. Я вряд ли смогу понять.
Михал. Когда я сидел здесь и слушал, как ты кричал в соседней комнате, я думал о том, что, может, именно так прошло твое детство. Дай мне сказать, мне виднее.
Катурян. Я знаю, брат.
Михал. Твои пытки длились ровно один час, и ты уже влетел ко мне в комнату, несчастный, больной и сопливый. А теперь попробуй помучаться так всю свою жизнь.
Катурян. Но это ничего не извиняет.
Михал. Это извиняет хотя бы то, что ты убил двоих . Почему это не может извинить меня за тех двух, который я убил?
Катурян. Я убил двоих за то, что они мучили своего ребенка семь лет. Ты убил троих детишек, которые никого никогда не мучили. Вот в чем разница.
Михал. Откуда ты знаешь, мучили они или не мучили. Эта девочка с лезвиями в горле была та еще штучка. Она так орала.
Катурян. Как ты убил третьего
ребенка? Говори, Михал! Я хочу знать. Тоже из какого-нибудь рассказа?
Михал. Ммм
Катурян. Из какого рассказа?
Михал. Ты сойдешь с ума.
Катурян. Да не сойду я с ума.
Михал. Ну немножко сойдешь.
Катурян. Так, из какого она рассказа?
Михал. Из ну, понимаешь она была похожа на «Маленького Иисуса». Да, на «Маленького Иисуса».
Несколько мгновений в полной тишине Катурян спокойно смотрит на Михала, затем закрывает лицо руками, и как только детали рассказа одна за другой начинают всплывать в его памяти, он начинает тихо плакать. Михал силится что-то сказать, но не может Катурян уже рыдает в голос.Катурян
Михал. (пожимает плечами ) Это очень хорошая история. Ты отличный писатель, Катурян. Даже не сомневайся, если услышишь другое мнение.
Катурян. (пауза ) И где ты ее оставил?
Михал. Там, где ты похоронил папу и маму. В колодце.
Катурян. (пауза ) Бедная глупая девочка.
Михал. Я знаю. Это было ужасно.
Катурян. Надеюсь, что быстро.
Михал. Мгновенно.
Катурян снова бросается в плач. Михал кладет руку на его плечо.
Катурян. Как же будет хорошо? Как вообще может быть теперь все хорошо?
Михал. Не знаю. Ты сам так обычно говоришь в сложной ситуации! «Все будет хорошо». Хотя все совсем не будет хорошо. В любую минуту они могут прийти и расстрелять нас. Ведь правда? А это совсем не хорошо. Это даже почти что наоборот. Да уж. (Пауза. ) Интересно, черт возьми, они казнят нас вместе или друг за другом? Хорошо, если вместе. Я бы не хотел в такую минуту быть один.
Катурян. Я ничего не сделал!
Михал. Слушай, даже не начинай. Не раздражай меня. И даже если они неказнят нас вместе, они похоронят нас вместе, в одной могиле, чтобы сэкономить на могильщиках. А я ужасно не хочу лежать в земле один. Это так страшно. Одному в земле, весь свой век, просто ужас! И уж точно, по крайней мере, мы соединимся на небесах, что бы ни случилось. Предстанем перед господом вместе. Давай, кто быстрее, а?
Катурян. В какую часть рая ты хочешь попасть, Михал? Там, где держат детоубийц?
Михал. Нет, не там, где держат детоубийц, жопа ты вонючая. В нормальном раю. Как в фильмах.
Катурян. Хочешь знать, куда ты попадешь после смерти?
Михал. Куда это? Только не говори мне сейчас ничего обидного, я вижу, ты в плохом настроении.
Катурян. Ты попадешь в маленькую комнатку в маленьком доме в маленьком-маленьком лесу, и весь оставшийся век ты будешь жить под надзором но не под моим надзором, а хуже. Под надзором людей, похожих на маму и папу, они будут ухаживать за тобой именно так, как ухаживали за тобой твои родители. Но только на этот раз меня уже не будет рядом, чтобы вызволить тебя из беды. И знаешь почему? Потому что я буду совсем в другом месте, ведь я не мучил несчастных детишек.