В четверг утром зазвонил телефон.
Хай, мэн! Как делишки? произнес голос, который я знал чересчур хорошо, хрипатый, проспиртованный голос, который немедленно поверг меня в ужас.
Хай, Джим! осторожно ответил я, думая, что он был последним человеком на свете, с которым мне бы хотелось поговорить.
Как там у тебя? Как Франция?
Окей. Неплохо, уклончиво ответил Джим. Как там дела с «L.A. Women» ?
Он, похоже, был не пьян. С утра еще не успел? Стоп, подумал я. Там уже вечер.
Отлично! Просто отлично, с энтузиазмом ответил я. Love Her Madly хит, и всем действительно понравился альбом.
Кое-что я вовсе не намерен был ему говорить, а именно то, что мы уже начали репетировать. Без него. Мы уже делали так прежде, но на этот раз я настроился продолжать без него. Трудно признаться, но я не мог вынести саму мысль о том, что мне снова придется залезть в студию с Доктором Джекиллом рок-н-ролльного мира.
Да! Все здорово с альбомом, я гадал, смог ли он уловить подтекст.
Ну, так что? Забабахаем еще один?
Конечно, Джим. Хорошая идея.
Херовая идея, подумал я, прикрыв трубку и прочищая внезапно севший голос. Надеюсь, что мне в жизни не придется опять оказаться с тобой в одной студии. Очень мило, что ты опять хочешь делать рок-н-ролл, особенно с нами, но я думаю, что тут нам с тобой не по пути. Ты в жизни не делал ничего с мыслью о том, как бы это продать. Но, может быть, до тебя дошло, что мы вчетвером это действительно великая команда. Надо полагать, ты там не пишешь Великую Американскую Повесть, как собирался. Скорее всего, пропиваешь Великую Американскую Повесть.
Когда думаешь возвращаться? спросил я его, надеясь про себя, что это случится нескоро. Мне очень хотелось, чтобы он продолжал считать, что Рей, Робби и я делаем инструментальные заготовки, ожидая его возвращения, как он предлагал.
Мы предаем? Джима или фанов? Или себя самих?
Чёрт! Какое облегчение играть без Моррисона.
Ну, через пару месяцев.
«Elektra» хочет выпустить Riders on the Storm как второй сингл с альбома, так что можешь не торопиться.
Второй сингл вау Значит, альбом все-таки круто пошел!
Ага.
Но мы ведь уже решили продолжать без него. Мы уже репетировали без него. И я испытал облегчение. Я надеялся, что Рей и Робби пойдут на это. «Не надо ему возвращаться», думал я.
Он ведь просто захочет играть блюз, медленный, задушевный, монотонный блюз, что очень хорошо для того певца как он, но очень скучно для такого барабанщика, как я.
Я матерился про себя, пока Джим распространялся о парижской жизни. Если он вернется, ясное дело, остальные члены группы сдадутся. Даже я не смогу сказать нет. В случае его возвращения, нам до конца жизни предстоит выступать в отстойных клубах и терпеть скандалы и нервотрепку в студиях звукозаписи. Медленный спуск с великой вершины. «Не переживу», думал я.
А сам я смогу отвалить? Да. Меня не устраивает пойти ко дну в какой-нибудь пивнушке «Золотой Медведь» в компании со Старым Блюзменом. Ни за что, Хосе. Чёрт, резюмировал я про себя, по ходу разговора.
Я смогу уйти. На этот раз я таки уйду.
Ну, ладно Увидимся.
Спасибо, что позвонил.
Я повесил трубку, трясясь и переводя дух. Потом я подумал, Господи Иисусе! Стоп, минуточку. Мы с Робби и Реем уже сочинили несколько классных инструментальных треков. Почему мы должны отступать? Мы же повязаны между собой. Подожди, посмотрим, что скажут остальные. Они в жизни не поверят, что он захочет делать новый альбом в его спившемся состоянии. Я знал, что его трезвость была временной.
О, Боже, произнес я со вздохом.
Из членов группы я был последним, кто говорил с ним. И вот, в июле 1971-го, ровно 6 лет спустя после того, как мы повстречались, его не стало моего наставника, моего мстителя, моего друга.
Я опустился в ближайшее кресло и из моей груди вырвался глубокий вздох.
Билл позвонил мне ночью, сказал Рей, усаживаясь рядом со мной. Он сказал, что ему позвонили из европейского отделения компании
и сообщили, что Джим умер. Подробностей он не знает.
В своей обычной манере покровителя-благодетеля, Рей сообщил, что он взял на себя смелость отдать распоряжение Биллу Сиддонсу, нашему менеджеру, сесть на ближайший рейс в Париж и перезвонить оттуда немедленно, как только у него будет еще информация.
Я не мог произнести ни слова. «Вот он и получил, что хотел», думал я, слушая, как внизу переговариваются сессионные музыканты, которые пришли на запланированную репетицию. «Таки прорвался сквозь. На другую сторону».
Все втроем мы медленно спустились по бетонным ступенькам вниз в студию. Я помню, какими холодными казались железные перила, чувство пустоты в голове и единственная мысль: «Как хорошо бы сейчас немного поиграть».
В дверях репетиционной я взглянул на Рея.
Тупо, тупо, пробормотал он со злостью. Точно, как Джимми и Дженис. Не оригинально. Он сделал паузу, нервно прикуривая. Отстал на финише, хм? Пришел только третьим, прикинь? Рей явно пытался заглушить свое горе злостью.