Следующие несколько репетиций прошли в том же духе, но я все больше увлекался их собственными песнями. Мы работали над аранжировкой, и я ощущал духовную близость с этими людьми, особенно с Реем. Рей вспоминает: «Мы снова и снова вслушивались в то, как Джим пропевает-проговаривает слова, и звучание, которое должно было бы их сопровождать, медленно проявлялось. Все мы были близкими душами кислотные головы в поисках какого-то иного способа ловить кайф. Мы знали, что если будем продолжать в том же духе, то сгорим от наркотиков, так что мы отправились искать его в музыке!»
И еще, Моррисон был загадочный. Это я понял наверняка.
Глава 4. Soul Kitchen Душевная Кухня
Июньским утром во вторник я гнал машину по Оушен Парк. У Рея там был гараж, на крыше которого имелась комнатка-клетушка, и в ней в то время обитал Джим. Я поднялся по ступенькам и задержался на пороге, чтобы окинуть взглядом пальмовые кроны и викторианские крыши Венеции.
Мама с папой перестали оплачивать мою квартирку в Топанга, после того как я забросил учебу по большинству предметов, так что мне пришлось вернуться домой. Большую часть времени коричневые шторы в моей старой спальне были плотно задернуты. Пол спальни был устлан мягким ковриком из пористой резины в дюйм толщиной, стены увешаны узорчатыми тряпками а-ля Восток. На столике был алтарь, включавший изображение Кришны, портрет Махариши, а так же книжку «Автобиография Йога» Парамахансы Йогананды. Свечи горели постоянно. Я проникал в дом и выскальзывал наружу исключительно через черный ход, в любое время дня и ночи. Если донимал голод, я совершал рейд к холодильнику. Лишь в самом крайнем случае я появлялся за обеденным столом, где молча жевал под напряженными взглядами старших. У меня был свой тайный мир, и семейные ритуалы моих родителей казались тоской зеленой по сравнению с тем, что я видел в Топанга Каньоне.
Как бы мне снова сбежать из-под их крыла и подыскать себе такое местечко, как у Рея? В Вествуде делать нечего. Единственное развлечение в полночь пробраться в Башню Мормонов и там помедитировать. Зато, живи я в Венеции, можно было бы тусоваться вместе с Джимом. Он прикольный. Столько всего знает и все подвергает сомнению. Чёрт, Рей снимает двухкомнатный викторианский особнячок с видом на океан всего за семьдесят пять баксов!
Венеция, чувак Это тебе не сёрферская попсня. Здесь дух битников, здесь артисты и музыканты. Здесь кайфово!
Вот, послушай, как люди играют, сказал Джим, пропуская меня в комнату. Его волосы были еще влажные после душа. Он небрежно прочесал их пальцами и встряхнул головой. Львиная грива легла точно на место.
Как у тебе получается делать такую прическу? спросил я, пока он возился с проигрывателем.
Мою голову и потом не расчесываю, ответил Джим, опуская иголку на пластинку Джона Ли Хукера из коллекции Рея. Он уже прилично продвинулся по части вхождения в образ рок-звезды. Я не видел его пару недель, и перемены в нем были заметны. Может, он рисуется?
Блюз заполнил комнату. Джим подошел к окну и распахнул его. Солнце плеснуло вовнутрь. Мы оба восторженно уставились на океанский пейзаж.
Поставь Crawling King Snake, попросил я. Обожаю эту вещь, там такой грув. Когда будем работать над нашим вторым или третьим альбомом, думаю, обязательно ее запишем. После того, как сделаем много своих вещей. Ясное дело, надо вначале с каким-то лейблом контракт подписать.
Меня распирало от предвкушения будущего. Эти люди Рей, его подружка Дороти, Джим, их друзья из кино-школы были независимыми, творческими студентами, и я хотел быть среди них. Пару недель назад мы все вместе
сходили в UCLA посмотреть «Фантом Индия» Луи Малле, и Рей с Джимом без конца говорили о французской «Новой волне» в киноискусстве.
Обязательно посмотри «400 ударов», порекомендовал мне Рей. Я знал, что это фильм французского режиссера (Трюффо), и название меня возбуждало. Я думал, имеется в виду «400 минетов» .
Обстановка в жилище Рея тоже приводила меня в восторг. Студенческая атмосфера с восточным привкусом. Книги, киножурналы, восточные ковры, индийские покрывала, эротические фото. Целые новые миры открывались для меня в этой комнате.
Мне было двадцать и все казалось возможным.
Все будет, резкий тон Джима исключал любые сомнения. Ты лучше послушай, какие у чуваков трубы.
В последней фразе слышалось благоговение. Вполне обоснованное, учитывая южное происхождение Джима. Он был одержим манерой пения черных блюзменов. Неприкрытая боль, звучавшая в их голосах, как будто резонировала в нем. Он слушал напряженно, полностью отключившись от внешнего мира.
Когда пластинка закончилась, Джим предложил сходить к Оливии пообедать.
Я подскочил. У меня потекли слюнки от мысли о южной домашней кухне. Тушеные помидорчики под острым мясным соусом.
Окей, но ужинать будем где-нибудь в другом месте, поддразнил я Джима поглаживая себе живот.
Не доставай. Несколько блюд подряд, и обожрешься до усрачки. Но мне это напоминает о том, как кормят у нас во Флориде!
Ну да, тем более, что все так дешево! воскликнул я.
Джим скривился в своей медленной улыбке, которая столь редко появлялась на его лице.