Как же, помилуйте! Придешь этаким образом в себя, очувствуешься, станешь размышлять о бедности, о несправедливости,
о России Ну и кончено! Сейчас тоска хоть пулю в лоб! Закутишь поневоле.
Россию-то ты зачем сюда приплел?
А то как же? Нельзя! Оттого я и боюсь размышлять.
Всё это у тебя и тоска эта от бездействия.
Да не умею я ничего делать, дяденька! родной! Вот взять да жизнь на карту поставить пароли́ пэ, да щелк за воротник! Это я умею! Вы вот научите меня, что мне делать, жизнью из-за чего рискнуть! Я сию минуту!..
Да ты живи просто Зачем рисковать?
Не могу! Вы скажете: необдуманно я поступаю Как же иначе?.. Станешь думать и, господи, что в голову полезет! Это немцы одни думают!..
Как тут было разговаривать с ним? Отчаянный да и полно!
Из числа кавказских легенд, о которых я упомянул, расскажу вам две, три. Однажды, в обществе офицеров, стал Миша хвастаться выменянной шашкой: «Настоящий персидский клинок!» Офицеры выразили сомнение, точно ли клинок настоящий? Миша заспорил. «Да вот, воскликнул он наконец, говорят, насчет шашек первый знаток Абдулка кривой. Поеду к нему и спрошу». Офицеры изумились. «Это какой Абдулка? Что в горах живет? Не мирной? Абдулхан?» «Он самый и есть». «Да он тебя за лазутчика примет, в клоповник засадит а не то этой самой шашкой голову тебе срежет. Да и как ты доберешься до него? Тебя сейчас сцапают». «А я все-таки поеду к нему». «Пари, что не поедешь!» «Пари!» И Миша тотчас оседлал лошадь и поехал к Абдулке. Три дня пропадал. Все были убеждены, что пришел оглашенному конец. Глядь! вернулся пьянехонек и с шашкой, только не с той, которую повез, а с другою. Стали его расспрашивать. «Ничего, говорит, добрый Абдулка человек. Сперва точно кандалы велел мне на ноги набить и даже на кол посадить собирался. Только я объяснил ему, зачем приехал, и шашку показал. И не задерживай ты меня, говорю: выкупа, говорю, за меня не жди; гроша у меня за душою нет и родных не имеется. Удивился Абдулка; посмотрел на меня единым своим глазом. Ну, говорит, делибаш ты, урус; должен я тебе верить? Верь, говорю; я не лгу никогда. (И точно Миша никогда не лгал.) Опять посмотрел на меня Абдулка. А пить вино умеешь? Умею, говорю; сколько дашь, столько и выпью. Опять удивился Абдулка, аллаха помянул. И велел он тут своей дочке, что ли, хорошенькая такая, только взгляд, как у чекалки, притащить бурдюк. И начал я действовать. А шашка твоя, говорит, фальшивая; вот возьми настоящую. И теперь мы с тобой кунаки. А пари вы, господа, проиграли; платите!»
Вторая легенда о Мише вот какого свойства: он до страсти любил карты; но так как денег у него не водилось и карточные долги он не платил (хотя шулером никогда не был), то играть с ним уже никто не садился. Вот однажды начал он приставать к одному товарищу-офицеру: сыграй да сыграй с ним! «Да ведь ты проиграешь не отдашь». «Деньгами точно не отдам а левую руку себе прострелю, вот этим самым пистолетом!» «Да какая мне от этого выгода будет?» «Выгоды никакой а все-таки любопытно». Разговор этот происходил после попойки, при свидетелях. Точно ли показалось офицеру любопытным Мишино предложение только он согласился. Принесли карты, началась игра. Мише повезло: он выиграл сто рублей. И тут противник его ударил себя по лбу. «Какой же я олух! воскликнул он, на какую удочку попался! Кабы ты проиграл, стал бы ты себе простреливать руку как же, держи карман!» «А вот ты и соврал, возразил Миша, я и выиграл, да руку себе прострелю». Он схватил пистолет и бац! прострелил себе руку. Пуля пролетела насквозь а неделю спустя рана зажила совершенно.
В другой еще раз ехал Миша ночью с товарищами по дороге И видят они, возле самой дороги зияет узкий овраг вроде расселины, темный-претемный, дна не видать. «Вот, говорит один товарищ, уж на что Мишка отчаянный, а в этот овраг не прыгнет». «Нет, прыгну!» «Нет, не прыгнешь, потому что в нем, пожалуй, саженей десять глубины и шею сломить можно». Знал приятель, за что его задеть: за самолюбие Очень оно было у Миши велико. «А я все-таки прыгну! Хочешь пари? Десять рублей». «Изволь!» И не успел товарищ выговорить это слово, как уже Миша с коня долой в овраг и загремел по каменьям. Все так и замерли Прошла добрая минута, и слышат они, словно из земной утробы, доносится Мишин голос, глухо таково: «Цел! в песок попал А летел долго! Десять рублей за вами». «Вылезай!» закричали товарищи. «Да, вылезай! отозвался Миша, чёрта с два! вылезешь тут. Вам теперь за веревками да за фонарями ехать надо. А пока, чтобы не скучно было ждать, бросьте-ка мне фляжку»
Так и пришлось Мише просидеть часов пять на дне
оврага; и когда его вытащили, у него плечо оказалось вывихнутым. Но это нисколько его не смутило. На другой же день костоправ из кузнецов вправил ему плечо, и он действовал им как ни в чем не бывало.
Вообще здоровье у него было удивительное, неслыханное. Я уже сказывал вам, что он до самой смерти сохранил почти детскую свежесть лица. Болезней он не ведал, несмотря на все излишества; крепость его организма ни разу не пошатнулась. Где бы другой непременно занемог опасно или даже умер бы, он только встряхивался, как утка на воде, и расцветал пуще прежнего. Раз, тоже на Кавказе Правда, эта легенда довольно неправдоподобна, но по ней можно судить, на что считали Мишу способным Итак, раз на Кавказе он в пьяном виде свалился в ручей нижней частью туловища голова и руки остались на берегу, наружу. Дело было зимою, ударил сильный мороз, и когда его нашли на другое утро, ноги его и живот сквозили из-под крепкой ледяной коры, намерзшей в течение ночи и хоть бы насморк он схватил! В другой раз (это было уже в России, под Орлом, и тоже в жестокий мороз) попал он в загородный трактир, в компанию семи молодых семинаристов. Семинаристы эти праздновали свой выпускной экзамен, а Мишу пригласили, как милого человека, человека «со вздохом», как говорилось тогда. Выпито было чрезвычайно много, и когда наконец веселая ватага собралась к отъезду, Миша, мертвецки пьяный, находился уже в бесчувственном состоянии. У всех семи семинаристов были одни только троечные сани с высоким задком; куда было деть безответное тело? Тогда один из молодых людей, вдохновившись классическими воспоминаниями, предложил привязать Мишу за ноги к задку саней, как Гектора к колеснице Ахиллеса! Предложение было одобрено и, подпрыгивая на ухабах, скользя боком на раскатах, с задранными кверху ногами, с вывалянной в снегу головою, проехал наш Миша на спине все двухверстное расстояние от трактира до города и хоть бы кашлянул потом, хоть бы поморщился! Таким дивным здоровьем наделила его природа!