Пришлось разговаривать. «Смотрящий» не спрашивал о покупке бумаги. Болтал о том о сем, рассматривал и восхвалял наброски. Расставаясь, сказал:
Надеюсь, что не откажете подарить мне на память ваши несравненные рисунки?
Все? Зачем они вам? Это путевые заметки, не стоят внимания, удивился художник.
Стоят, еще как стоят. Япония как она есть вся тут. Такие вещи нужно беречь. Мы хорошо сохраним их. А то, знаете, пойдет это по рукам, попадет к какому-нибудь Сиба Кокану, от него за море Там поймут превратно. Зачем рассказывать лишнее нашим недругам?
Хокусай поклонился принужденно: спорить было опасно и бесполезно.
Хокусай. Подъем на Фудзи. Из серии «36 видов горы Фудзи».
Художник ушел, а Тёдзиро все перебирал его рисунки.
Путевые заметки, бормотал он. Может быть, в самом деле только заметки Но они наводят на размышления Вот крестьяне они работают, сгибая спины. А вот люди благородные они отдыхают, наелись и перепились вином Путевые зарисовки! На первый взгляд все совершенно беспристрастно. Почему же, однако, это может служить иллюстрацией к злонамеренным сочинениям Андо Сёки, умершего, слава Будде, пятьдесят лет назад? Андо Сёки мечтал о том, чтобы освободить тех, «кто сеет и пашет», от «паразитов, поедающих произведенное чужими руками и именуемых благородными». Он говорил, что нужно отдать землю тем, кто ее обрабатывает Это все возмутительные слова, а рисунки, будь им неладно, наводят на те же мысли А впрочем, ни к чему не придерешься. Художник и вправду ничего не выдумал Тёдзиро решительным жестом вбросил рисунки в папку. Если мне приходят в голову такие мысли, тем более они могут возникнуть у людей неблагонамеренных, решил он.
А потом, положив руку на папку с отобранными рисунками, долго и мучительно размышлял. И не о том, что делать с художником, наказывать его или нет, а о том, на что он сам растратил свои силы и большую часть жизни, о своем ремесле, которым был одержим.
Ученики, радуясь избавлению от беды, которая казалась неминуемой, расспрашивали наперебой. Хокусай объяснил вкратце, не касаясь своей неожиданной встречи. То, в чем подозревали,
не подтвердилось. Потому отпустили.
Хоккэй, узнав суть обвинения, заволновался, уговаривал не ночевать в Судзукава.
Ну ее. Пошли дальше, сейчас все равно не заснуть, согласился Хокусай.
Улучив минутку, Хоккэй шепнул ему:
Учитель, ради богов милосердных, простите, я скрыл от вас, что купил утаенную бумагу. Вчетверо дешевле
Хокусай покачал головой, погрозил с шуточным гневом: смотри, мол, не шали дальше! Потом засмеялся.
Идут по дороге Токайдо. Легко на душе. Какое счастье свобода! При них ни лошади, ни багажа, ни денег. Все отнято стражей во время ареста, рисунки забрал Тёдзиро. Ночь. Дороги почти не видно. Похолодало. Есть хочется.
Хокусай. Вид Фудзи с моста Нихомбаси в Эдо. Из серии «36 видов горы Фудзи».
Наконец огни, голоса: оживленно и весело у переправы через речку. Бесплатно не переправят, да и не нужно, до Киото далеко; кое-как переспят и вернутся в Эдо.
Примостились у костра, где уже собралась большая компания. Странствующий монах, пощипывая струны сямисэна, сказывал о подвигах и злоключениях древнего богатыря Киёмори. Все знали эту историю, но слушали с увлечением.
Хокусай. Борцы. Иллюстрация к книге «Эхон сакигакэ».
Хокусай. Битва. Иллюстрация к книге «Эхон сакигакэ:
Когда-то давно, в XII веке, говорят ученые люди, за власть над Японией боролись два могущественных рода Тайра и Минамото. Киёмори последний и самый славный властелин из рода Тайра. Не было сильней его. «Творил он дела беззаконные: ведь всю страну от моря и до моря сжимал он в своей ладони» нараспев говорил бродяга, а слушатели думали о нынешних временах то же самое. Но близится смертный час Киёмори. Все предвещает это: видит сны зловещие, рыщут оборотни вокруг его жилища. Кажется тирану, будто в его саду черепов видимо-невидимо. Перекатываются, громоздятся страшной горой. «Тысяча живых глаз появилась, и все не моргая уставились на него» Не испугался Киёмори. Тогда еще страшнее: «В хвосте любимой лошади Киёмори, той лошади, которую он с утра до вечера ласкал и лелеял, мыши ночью как-то свили себе гнездо и вывели мышат» К чему бы это? «Призвали тогда гадателей, и те нагадали, что это предвещает тяжкие заботы» Вздохнул и замолк сказитель.
Какой-то крестьянин промолвил задумчиво:
Вот и сейчас бывают знамения, а кто разгадает их Выловил, говорят, рыбак огромную рыбу тай. Взял нож, хотел чистить, вдруг рыба как прыгнет: нож выбила ив море бегом
Другой перебил:
Хокусай. Борьба на палках. Иллюстрация к роману «Суйкоден».
Глупости тебе говорят, а ты слушаешь!
А я так думаю, неспроста это, не унимался первый.
Господин, лучше других одетый, позевывая, заметил иронически:
Разумеется, неспроста. Виданное ли дело: рыба дерется, бегом по земле бегает!
А я знаю даже, к чему это, вступил в разговор Хокусай. Рыба показала, что делать людям, если кто захочет спустить с них шкуру.
Все рассмеялись. Хорошо одетый господин тоже развеселился:
Правильно разгадано! Вы прорицатель, пожалуй?