Лобсанг Рампа Я верю
Глава первая
На минуту отложив книгу на колени, она подняла на лоб свои очки в стальной оправе, чтобы потереть покрасневшие от напряжения глаза. Затем, вернув очки на свой весьма выдающийся нос, она принялась читать дальше.
Сидевший в клетке зелено-желтый попугай, с глазами-бусинками, надменно следил за нею с некоторым любопытством. Вдруг послышался его хриплый вопль:
Полли хочет выйти! Полли хочет выйти!
Мисс Матильда Хокерсниклер подскочила так, словно ее кто-то толкнул.
О Господи! воскликнула она. Прости меня, моя крошка: я совсем забыла перенести тебя на твою жердочку.
Она осторожно открыла дверцу золоченой проволочной клетки и, запустив туда руку, сняла с шеста слегка потрепанного старого попугая и бережно извлекла его на волю.
Полли хочет выйти, Полли хочет выйти! снова проскрежетал попугай.
Ах ты, глупая птица, ответила ему мисс Матильда. Да ты УЖЕ вышел! Сейчас я посажу тебя на жердочку.
С этими словами она посадила попугая на перекладину, закрепленную на полутораметровом шесте, основанием которому служило что-то вроде подноса или поддона для крошек. Осторожно обвив тонкой цепочкой лапку попугая, она затем проверила, полны ли чашки с водой и кормом, что стояли у основания шеста.
Попугай взъерошил свои перья, а затем положил голову под крыло, то воркуя, то громко чирикая.
Ах, Полли, сказала Мисс Матильда, лучше бы ты почитал со мной эту книжку. Здесь все говорится о том, что мы представляем собой, когда нас здесь нет. Я хотела бы знать, во что этот автор и вправду верит, сказала она, усаживаясь снова и с благопристойным тщанием оправляя свои юбки, чтобы под ними ни
в коем случае не обнаружились колени.
Она снова взяла книгу с колен, но, не успев поднести ее к глазам, вдруг замерла в нерешительности и вновь отложила, потянувшись за длинной вязальной спицей. А затем, нежданно обнаружив удивительную для ее возраста гибкость, она с видимым наслаждением почесала себя вдоль спины между лопаток.
Ах, воскликнула она, какое облегчение! Что-то мне мешает за корсажем. Волос туда попал, что ли? Почешука я еще это так успокаивает.
И она с новой силой принялась чесать себя вязальной спицей, причем ее лицо так и светилось от удовольствия.
Не найдя мешавшего ей предмета у себя за спиной, но несколько уняв свой зуд, она отложила спицу и взялась за книгу.
Смерть, сказала она себе, а возможно беспечному попугаю, если бы знать, что и ВПРАВДУ думает автор о том, что будет после смерти.
Она на мгновение остановилась и потянулась к дальнему краю ящика с аспидистрами, чтобы взять несколько засахаренных фруктов, которые там хранила. Затем опять со вздохом поднялась и подала одну фруктовую конфетку свирепо таращившемуся на нее попугаю. Стремительным движением птица схватила угощенье и зажала его в своем клюве.
Мисс Матильда, на этот раз держа в одной руке спицу, во рту конфету, а левой рукой придерживая книгу, снова уселась и продолжила чтение.
Она останавливалась еще несколько раз:
Почему это наш проповедник всегда говорит, что если человек не является добрым католиком то есть добрым прихожанином, то ему не достигнуть Царствия Небесного? Что, если духовник не прав и люди иной веры также отправляются к Небесам?
Она опять впала в молчание, и лишь иногда тихо бормотала, стараясь уяснить себе значение некоторых наиболее непонятных слов. «Хроники Акаши», «астральное путешествие», «Небесные поля».
Солнце катилось через крышу ее дома, а мисс Матильда все сидела и читала. Попугай спал, спрятав голову под крыло. Лишь изредка устраиваясь слегка поудобнее, эти двое проявляли признаки жизни. Но когда где-то вдалеке пробили часы на церковной башне, мисс Матильда вздрогнула и очнулась.
Ах Ты Боже мой, Боже Ты мой! вскричала она. Я ведь собиралась попить чаю и отправиться в церковь, на собрание прихожанок.
Она быстро вскочила и аккуратно вложила резную закладку в книжку в бумажной обложке, которую затем спрятала под швейный столик.
Она пошла готовить свой запоздалый чай, и в это время, пожалуй, только попугай мог разобрать ее невнятный шепот: