Не мнение одного человека и не один человек (и мы ничуть не более, чем всякий другой), а объединённый голос духов положит основание спиритическому правоверию; это также не дух, являющийся общаться с кем бы то ни было, но всеобщность сообщений духов, являющихся на всей земле по повелению Бога. В этом основа учения Спиритизма, в этом его сила, в этом его авторитет. Бог пожелал, чтобы Его закон был основан на несокрушимом фундаменте. Вот почему Он не возложил его на немощную голову одного человека.
Перед таким могущественным ареопагом, не знающим ни партий, ни ревнивой вражды, ни сект, ни национальностей, разобьются все мнения, все самолюбия, все претензии индивидуального главенства. Мы сами себя побили бы, если бы пожелали подменить нашими идеями высшие законы этого ареопага. Он один решит все спорные вопросы, заставит замолчать разногласия и воздаст каждому по заслугам. Перед этим внушительным созвучием всех голосов Неба что значит мнение одного человека или одного духа? Меньше, чем капля воды, теряющаяся в океане, меньше чем голос ребёнка, заглушаемый громом .
Всеобщность мнений вот высший судья, произносящий окончательный приговор. Она составляется из мнений индивидуальных; если одно из них правильно, то оно имеет только свой относительный вес; если же оно ложно, то не может перевесить все другие. В этом громадном конкурсе индивидуальности стираются, и человеческому самолюбию наносится новый удар.
Гармоническая общность уже замечается; прежде чем кончится этот век, она засият во всём своём блеске и укрепит всех неуверенных, так как могущественные голоса получат миссию заставить услышать себя, чтобы соединить людей под одним знаменем, как только почва будет достаточно подготовлена . Тем временем, колеблющийся между двумя противоположными системами может заметить, в каком направлении образуется общее мнение. Достоверной приметой этого может служить смысл, в каком высказывается большинство духов по тем различным вопросам, по которым они дают сообщения. Это верный признак той из двух систем, которая возьмёт верх над сомневающимися.
III. Исторические заметки
той эпохи. Слова эти, утратившие для нас первоначальный смысл, часто плохо истолковывались и поэтому поселили в нас нечто вроде неуверенности. Понимание их значения объясняет истинный смысл некоторых положений, кажущихся странными с первого взгляда.
Самаритяне. После раскола десяти колен Самария стала столицей распавшегося Израильского царства. Разрушенная и покорённая в несколько приёмов, она под владычеством римлян сделалась главным городом Самарии одной из четырёх частей Палестины. Ирод Великий украсил её великолепными памятниками и, чтобы польстить Августу, дал ей название Августы, по-гречески Sebaste. Самаритяне были почти всегда во вражде с царями иудейскими; глубокое отвращение, начавшееся с их разделения, продолжалось постоянно между двумя народами, избегавшими всех близких сношений. Самаритяне, чтобы сделать разлад ещё более глубоким и чтобы не иметь вовсе надобности ходить в Иерусалим для религиозных празднеств, построили отдельный храм и приняли некоторые реформы. Они признавали только "Пятикнижие", содержащее закон Моисея, и отвергали все книги, введённые впоследствии. Их священные книги были написаны на самом древнем еврейском языке. В глазах правоверных евреев они были еретиками, а поэтому их презирали, предавали анафеме и преследовали. Единственной причиной антогонизма между двумя народами было различие в религиозных мнениях, хотя верования их имели одно происхождение. Это были протестанты своего времени.
Ещё и теперь встречаются Самаритяне в некоторых местах Ливана, особенно в Наплюзе и Яффе. Они соблюдают закон Моисея с большей строгостью, чем остальные евреи и вступают в союзы только между собой.
Назаретяне. Это имя присвоено в древнем законе евреям, давшим обет сохранения полной чистоты на всю жизнь или на время. Они соблюдали целомудрие, трезвость и не стригли волос. Самсон, Самуил и Иоанн-Креститель были Назаретянами. Позднее евреи называли этим именем первых христиан по связи с Иисусом из Назарета.
Это было также название одной еретической секты первых веков христианства, которая смешивала обычаи Моисея с христианскими догмами так же, как Эбиониты, от которых она приняла некоторые положения. Эта секта исчезла в четвёртом веке.
Мытари. Так назывались в древнем Риме всадники-арендаторы общественных податей, обязанные взыскивать налоги и различные доходы в самом Риме и других частях империи. Они были подобны генеральным арендаторам древнего государственного строя Франции и тем, которые существуют ещё теперь в некоторых странах. Риск, которому они подвергались, заставлял закрывать глаза на их обогащение, которое часто бывало результатом лихоимства и постыдных доходов. Название мытаря дано было впоследствии всем управлявшим общественными доходами и подчинённым им агентам. Теперь это название применяется в дурном смысле к финансистам и недобросовестным деятелям; говорят иногда: "жаден, как мытарь; богат, как мытарь".