Глава девятая Свобода нас встретит радостно у входа
16 декабря 1889 года.
Капитан-лейтенант Чкалов, командир дирижабля «Опыт»
Ничто так не мешает жить на Крайнем Севере, как ветер! Он обычно поднимается внезапно, хот и по расписанию, но ему постоянно удается подгадать самый неприятный для этого момент. Попробуй зависнуть на одной точке, когда твой воздушный корабль с оной сдувает, и ты чувствуешь себя блохою, которую даже чих унесет к черту в пасть. А еще надо что-то решать подниматься выше, дабы выйти из водной мути облаков, из-за которой намокает оболочка нашего дирижабля, или спускаться, дабы видеть, что происходит на земле. Но пока есть еще время для принятия решения, а посему наше воздушное судно, содрогнувшись от натужной работы моторов, медленно курсирует в сторону Лопской губы. Байдуков, мой товарищ и волею судьбы, в этой экспедиции подчиненный, прокладывает курс. От его штурманских умений сейчас зависит, как мы выйдем на оговоренную точку, с которой и будем наблюдать за сигналами Полковникова. Весьма странный господин. Привык командовать, делает сие со знанием дела, как будто такими операциями занимался всю жизнь, только где и когда? Насколько я знаю, никто и никогда ничего подобного не проводил просто потому, что технических возможностей нету. Боюсь я перегрузки! Как-то моторы работают с непонятным подвыванием. Вызываю дежурного матроса, это рябой рязанец Свешников.
Милейший, давай, возьми Перепелкина и с ним вдвоем тащите Кондратия к машинам. Пусть что хочет делает, но мы должны держать курс!
Штурман, доложить, нас сносит или нет?
Сносит, господин капитан! докладывает Байдуков, посмеиваясь в ус. На румб влево надо бы корректировку заложить.
Даю приказ в машинное. Опять голос механизмов стает иным, чуть более глухим и не таким натужным, видно, притащили на место Кондратия, вилку ему в бок! Пора идти на снижение, ибо в этой взвеси, именуемой тут облаками ничего не разобрать. Интересно, как это штурман прикинул снос с курса, если нихренась не видать? Но чтобы спуститься вниз, все трое наблюдателей, вооружившись биноклями и бинокулярами, терпеливо ожидали, когда появиться хоть один просвет в облаках, иначе в противном случае придётся опять рискнуть воспользоваться наблюдательной гондолой. Но на таком ветру это становится слишком уж цирковым номером и закончится может трагически, да еще и с потерей ценного имущества. Наконец фортуна вновь соизволила обратить свой лик на «Опыт». Впереди мелькнула широкая прореха в тучах. Последовала команда, после оной дирижабль завибрировал, изменился и гул машин, которые теперь опять работали слишком натужно: этот маневр на ветру был единственно верным, но требовал от техники серьезных усилий, это вам не скользить по небу по инерции.
Обзор на залив открылся всего лишь на несколько секунд, но для тренированных людей, знающих что и где им искать искомую цель оказалось вполне достаточно. Посыпались доклады: парусно-паровая шхуна, на палубе видны два орудия, на берегу несколько бараков, окруженных забором, и караульная вышка. Последним прозвучало на флагштоке поднят британский флаг- Юнион Джек. Я прореагировал мгновенно и отдал приказ радисту:
Срочный телеграф на «Сергея Радонежского»: немедленный поворот на два румба влево, идти в Обскую губу. Противник британская вооруженная парусно-винтовая шхуна. Ориентировочно два орудия на палубе. Атаковать и потопить. На берегу казармы для экипажа. Обстрелять.
Через пару минут через нашего поповича последовал ответ:
Принято. Приступаем к выполнению.
16 декабря 1889 года.
Эдди Пандгрейв. Капитан-лейтенант паровой шхуны «Виктория»
лишить его этого достояния, а дальше да хоть пускай стреляется! Мне начхать! Не успели! В самый разгар игры появился боцман Боб и сообщил, что наблюдатель заметил в море дым. Отправляю Джимми на «Викторию», чтобы он вышел и разообрался с нарушителем спокойствия этих вод. Не впервой это делаю. На этот раз решаю морпехов (они же абордажная команда) оставить на берегу, да и сам остаюсь с ними. Что-то на душе тревожно. Эти все дымы, он неспроста. Я не знаю, ищет кто-то нашего заключенного или нет, но лучше перебдить, чем болтаться в петле за неисполнение приказа. У нас вешают и за меньшее!
Всё, игры нет! Раздраженный, одеваюсь потеплее и выхожу на улицу. Тут что-то типа длинной ночи, поэтому темно, хотя время далеко еще не позднее. Впрочем, темнота весьма относительная много звезд дают весьма устойчивый свет. «Виктория» разводит пары. Раньше выход в море это постановка парусов, занимало достаточно много времени, а большие корабли еще буксирами вытаскивали из бухты, и только на рейде они распускали паруса, да были времена. Теперь же надо прогреть машину, поднять давление в системе Не скажу, что это занимает намного меньше времени. А и держать все время шхуну в готовности тоже не дело, угля у нас столько нет. А ближайшая угольная станция с приличным топливом Шпицберген. Ну вот, пока еще медленно «Виктория» ползет к выходу из залива, но машина набирает мощность, вот-вот дело пойдет живее, а Джимми приказывает поставить паруса, хочет воспользоваться попутным ветром. Ну что же, Годвин неплохой моряк, думаю, после этой миссии ему дадут свой корабль, сначала небольшой, как моя «Вики». Но надо же с чего-то начинать! Не всем сразу ходить на линейных левиафанах!