Дядя, придвинулся Василек к Цибуле, вон там за арбой, мальчик показал на фуру, набитую ящиками и узлами, я сейчас снова видел ту вчерашнюю незнакомку.
Цибуля, прищурившись, несколько минут вглядывался в поток беженцев, затем сполз с передка телеги и, дождавшись командира, повторил ему слова мальчика.
Гостья, кажется, опасна, добавил Цибуля, вчера Василек уже видел ее, а сегодня она вновь у обоза трется. Надо бы прибрать ее
В это время к ним подошел еще один демеевец.
Тут такое дело, Трофим Казимирович, озадаченно произнес он. Сейчас еле от какого-то мужичка отбились. Все лезет и лезет к телегам, и так уж настойчиво просит, чтоб его узел на подводу взяли. А сам, гляжу, так и шарит глазами, так и норовит рукой под брезент залезть
Где он? заинтересовался Устименко.
Хлопцы прогнали. Хотели задержать, а потом посмотрели калека: рука перебита, худой какой-то. В общем нищий горемычный
Худой, говоришь! сердито повторил Трофим Казимирович. А ты думал, белые пузатого офицера с золотыми погонами за тобой пошлют? Жди его, а нищий тебе пулю в затылок. Переведя дыхание, он предостерег: Будьте бдительнее! Всех, вызывающих подозрение, задерживайте!
... Догнав свою подводу, Андрей Цибуля, попросил Василька:
Ты дамочку ту хорошо запомнил? Попробуй ее поискать. Найдешь дай мне знать.
Мальчик спрыгнул на землю и пошел сквозь толпу. Но напрасны были его поиски: девушка, словно призрак, исчезла бесследно. Возвращаться ни с чем Васильку не хотелось, и он вновь раз за разом обследовал тракт.
Уставшие за ночь люди садились в тени, развязывали котомки и начинали завтракать. Другие, не останавливаясь, сворачивали на проселки, ведущие к окрестным хуторам.
Оно и лучше, что народ расходится, кивнул Трофим Казимирович Давиду Цыгану, ехавшему рядом верхом на лошади, можно будет ускорить движение.
Но тогда, Трофим, нас легче будет найти.
Тоже верно. Надо бы сказать хлопцам, чтоб держались поближе к подводам с оружием.
ПРИЗНАНИЕ БЕЛОГВАРДЕЙСКОЙ СВЯЗНОЙ
Вон он, Устименко. Комендант Демеевки
Ты мне подводы покажи! потребовал поручик. Мне обоз нужен!
Обязательно. Когда он к нему подойдет
Ну да... И пальцем покажет. Он что, дурак?!
Что же делать? испуганно спросил Никонов. Меня ж эта голь насквозь знает, подойду ближе конец мне.
Боишься? Чернявый тоже боялся, пока не всыпали ему десяток розг. Теперь, как пес побитый ласковый и послушный. Поэтому смотри мне, поручик поднес кулак к носу бывшего кондитера.
Да что вы, я мигом! Я уже иду! дрожащим голосом промямлил Никонов, проклиная Попетраку, который поднял его среди ночи и повел к этим головорезам.
Среди группы беженцев появилась Катерина. Не дойдя до Семенова и услышав разговор об отце, она замедлила шаг и встревоженными глазами стала высматривать старика.
Что с тобой? увидев, она подбежала к нему.
Ой, доню, на свою беду связался я с тем душегубом. Чего он свирепствует, зверем кидается? Хоть умри, говорит, а найди обоз. А как я его найду? Вон сколько телег на дороге
Тебя били?
То переболит. Страшнее другое: обещали через час расстрелять... Еще и казака ко мне приставили, он робко оглянулся и заговорил совсем тихо: Вот он идет
Катерина ухватила отца за руку, глухо всхлипнула и, ускорив шаг, потащила его за собой.
От Пальчевского уже прибыло два гонца. Полковник ждал сообщений об обозе и уже послал в погоню белогвардейский отряд.
Терпение Семенова лопнуло. Поняв, что ни на Никонова, ни на Попетраку надежды нет, он сам отправился на дорогу
«К телегам никому не подходить, тихо передавали друг другу демеевцы приказ Устименко, следить за ними на расстоянии»
На первой подводе сидел теперь один Василек. На четырех других примостились небритые и немытые мужики. То были раненые красноармейцы, прибившиеся перед отъездом к отряду Устименко. Переодетые кто во что, они скорее походили на ремесленников, чем на охрану золотого обоза.
Трофим, я узнал Никонова, подошел к Устименко
Иван Новиченко, с чего этот фабрикант вдруг попал сюда? Надо бы поговорить с ним
А Семенов тем временем решил снова найти ту подводу, на которую полчаса назад пытался положить свой мешок, за что возчик больно ткнул его в бок кнутовищем. Поручик догнал телегу, словно невзначай оперся здоровой рукой на вещи, прикрытые брезентом, и отшатнулся. Ствол винтовки? Или показалось? Он еще раз приблизился и сунул руку под брезент. «Оружие! А где оружие, там и золото». От радости у него закружилась голова: «Наконец-то!»
И только он хотел отступить на обочину, чтобы среди толпы разглядеть своих помощников и известить их об удаче, как его окликнул хрипловатый голос:
А ну постой, дядя. Чего это тебя к моей телеге словно магнитом тянет?
Поручик скосил глаза влево. На него надвигался молодой, высокий, с могучими плечами цыган.
Ранен я, сынок. Пешком идти, сил нет. Думал, хоть на несколько минут примощусь на телеге. Ну что я помешаю? Подвези, а? взмолился Семенов.
Подвезу. Почему не подвести? согласился Давид. Но сначала обыскать тебя надо. Сам понимаешь, время нынче тревожное, чего доброго
А ну, все сюда! крикнул Семенов и рванул из-за пояса нож.