Шуруй, сынок, шуруй! командовала она. Не ровен час, опозоримся.
Петька старался, как мог. Да что сделаешь, если дрова вдруг кончились? Минут пятнадцать он усердно рубил и таскал к печке хворост да мелкие ветки. Но тетя Поля, заметив это, упрекнула:
Ну что таскаешь солому-то? Она же пыхнула и нету. Расколи чурку.
Сделать замечание да распорядиться сумеет, конечно, всякий. А вот справиться с чуркой было потруднее. Поначалу топор никак не хотел идти в дерево отскакивал, как от резины. Потом, как нарочно, увяз, да так, что невозможно было выдернуть. Взмокший и запыхавшийся Петька долго барахтался с чурбаном. Кончилось дело тем, что чурка отскочила и сильно ударила по колену.
«Увз-з-з!» зашипел Петька и, покрутившись на пятке, полез под обрыв, чтобы остудить ногу в речке.
Боль проходила медленно. Между тем повариха, не дождавшись дров, вышла из загородки.
Эй, сынок! Ты где? Никак убег? Ах, шельмец мокроносый!
Петька обиделся: «Мокроносый? Ну и ладно. Хозяйничай тогда сама!»
Он был уверен, что повариха побежит разыскивать вожатую, чтобы пожаловаться. Но тетя Поля поступила иначе. Наскоро вытерев руки о фартук, она взяла топор и принялась колоть чурки. Петька некоторое время с удивлением следил из кустов, как быстро растет перед ней куча золотисто-желтых поленьев, потом почувствовал неловкость: что ни говори, а повариха ведь старалась не для себя. Сопя и вздыхая, он полез на обрыв.
Ага! Явился не запылился! не очень-то ласково встретила его тетя Поля. Посылают за дровами, а ты, значит, в бега?
Петька виновато потупился.
Да я ж, тетя Поля, зашибся. Что надо делать?
Зашибся? Это как же? Ну-ка покажи, повернулась повариха. Ну, ничего. До свадьбы заживет А делать, сынок, больше нечего. Скачи к своим. Заругается Вера? Не бойся, не заругается. Выполнил, мол, задание вот тебе и весь сказ.
Подхватив охапку поленьев, повариха разогнулась и неторопливо пошла к кухне. А Петька с минуту стоял в нерешительности. Можно было, как сказала тетя Поля,
пуститься на розыски ребят. Еще проще сыграть в шахматы с дежурным по лагерю. Но ни то, ни другое не соблазняло. Не манила даже прохладная рейка.
А! Будь что будет! решил Петька и, не раздумывая, пустился к Гале.
Она сидела на крылечке дома и, высунув от усердия кончик языка, переводила на салфетку какой-то рисунок. Петька придержал материю, чтобы она не ползла за карандашом, а когда работа была закончена, рассказал о дежурстве на кухне и о том, как опозорился с чуркой:
Так и не поборол, значит, чурку? смеялась Галя. Вот смешно-то! А?
Ага, смешно! Это ж тебе не картинки переводить.
Да ты не сердись, Петя. Я ведь смеюсь не со зла. Просто ты не умеешь колоть дрова. Ну да! Хочешь научу?
Ты-то? Научишь?
Конечно. Будешь колоть не хуже наших мальчишек. Может, даже ловчее, чем тетя Поля.
Петька усмехнулся.
Не заливай! Не заливай! Сама-то где научилась?
Да вот тут же, во дворе Вон там у нас поленница. Видишь? Потом колода и топор. Когда папка колет, я всегда сижу тут, смотрю, а он еще и объясняет.
Это на похвальбу уже не походило. Пришлось почесать в затылке и согласиться.
Ну ладно уж. Учи.
Ну-ка выбери, вот там чурочку без сучков. Вот так Теперь неси сюда. Как думаешь колоть? Напополам, да?
Давай напополам.
Смотри тогда на черту, которую я провела вот тут, на торце. Но можно провести к не так. Только обязательно через центр. Теперь ставь чурку и руби по черте сначала с одного края, потом с другого.
Петька тюкнул топором раз, второй. Удары получились не очень сильные, но, когда он повторил их и сделал замах покрепче, чурбак вдруг хрустнул и, как орех, развалился на две части.
Раскололся! Раскололся! даже подпрыгнул от радости Петька. И совсем нетрудно.
А я тебе что говорила? улыбнулась Галя. Теперь ставь половинки и коли опять. А если попадется чурка с сучками, руби топором между ними
Полено за поленом ложилось в кучу, а движения Петьки становились все увереннее и увереннее. Потный, красный, но довольный, он прыгал вокруг колоды и только приговаривал:
Ага! Вот тебе! Вот! Мало? Получай еще! На! На!
И вдруг радость погасла.
Хорошо! Очень хорошо! послышался строгий голос. Товарищи надеются, что Луковкин готовит для них обед, а он, видите ли, считает это ниже своего достоинства.
Петька растерянно повернулся и оказался лицом к лицу с Верой.
Что же ты смотришь? продолжала вожатая. Может быть, я не права?
Ну конечно Я ж Я ж сделал все. Пускай скажет тетя Поля.
На тетю Полю, пожалуйста, не ссылайся. Она тебя, насколько мне известно, сюда не посылала. Кроме того, ты убедил ее, что ушиб ногу и не умеешь рубить дрова. Не так ли?
Ну да. Я ж и правда не умею
Не умеешь? Вера сделала большие глаза и всплеснула руками. Луковкин! Да неужели же ты не понимаешь, до какой низости доходишь? Ведь ты обманул тетю Полю, убежал от нее, а теперь пытаешься обмануть еще и меня! Кто колол вот эти дрова? Она толкнула ногой полено. Может я, или эта больная девочка?
Рассердившись, она не только не стала слушать оправдания, но и обещала принять против лжеца самые решительные меры. И это оказалось не просто угрозой.