Серьезно, я иногда очень жалел, что она больше в нашем классе не учится и не летает с нами в космос на практические занятия.
На промежуточные станции нас возил на нашем планелете старичок космонавт Аркадий Палыч, пенсионер. Правда, он был крепкий старикан. Работал даже инструктором на космодроме «Факела» и машиной управлял отлично. Частенько он ворчал во время полета, что «Воробей» (ну, наш планелетик) никуда не годится и ему пора на свалку. Я спросил его однажды (мы как раз летели на Аякс «Ц» на практические занятия), почему он так говорит, может, вообще на «Воробье» летать опасно, но он сказал, что нет, ерунда, лететь-то неопасно, двигатель у него хоть и древний, но работает идеально, а вот система управления седая старина, уж до того старомодная, что даже противно.
А мне, сказал я, наоборот, нравятся всякие старинные вещи. У папы, например, лежат дома часы 1973 года ужас до чего забавные и славные: смотришь на них и улыбаешься. И жалко, что вот лошадей с телегами нет на улицах. По телевизору сказали, что скоро исполнится 75 лет, как люди не пользуются телегами и лошадьми, а очень жаль. Они показали картинку так мне понравилось. И «Воробей», и его система управления мне нравятся.
Аркадий Палыч поглядел на меня, как на больного, и сказал:
Да-а-а, Рыжкин, странный ты мальчик. Даже неясно, как тебя с такими взглядами приняли в спецшколу, с умом твоего склада науку не двинешь. Вот я старик, вроде бы должен быть консерватором, а ничего подобного: мне все современное больше по душе, чем старомодное, а тебе так просто стыдно. Ты видел в полете ТэЭрЭсЭф Супер-восьмой? Красавец! Со старта шпарит глаз радует, как орел
Вот именно, сказал я. Как орел. Как птица. А птица явление старомодное. Она еще со времен ихтиозавров существует без изменений.
Веня Плюкат сказал:
Палыч! А чего это у вас куртка на пуговицах, а не на магнитном захлесте?
Чего? спросил Палыч. Венька повторил.
Отстань, сказал Палыч.
На сетке экрана телеуловителя Аякс «Ц» был уже виден, и Палыч скинул маленько скорость «Воробья» и внес поправку изменения курса.
Пуговицы надежнее, сказал он потом, возясь с ручками горизонтального полета. А этот захлест то и дело размагничивается, ходишь, как дурак, нараспашку.
Вот именно, сказал Венька.
Палыч учуял, куда клонит Венька, разорался для виду и погнал нас из отсека управления в салон, где сидел весь класс и руководитель класса Эльза Николаевна.
Там творилось черт знает что. Все визжали, ползали по полу, а Эльза была мрачная и злая я сразу заметил.
Рыжкин, сказала она. Все говорят, что мышь твоя!
Какая мышь?! Какая мышь?! заорал я, потому что тотчас все сообразил. Это хомяк, а не мышь! Еще чего? Неужели вылез из банки?
Ветер детства в голове! сказала Эльза. Давно пора знать инструкцию, запрещающую брать в полет животных без спецразрешения. И Холодкову эта мышь укусила!
Это хомяк, сказал я, сбитый с толку. Он ручной, умный, его зовут Чучундра.
Как трогательно! сказала Эльза. Извинись перед Холодковой.
Ерунда, ерунда! заорала Натка. Он меня не кусал, он меня в нос чмокнул, а я от неожиданности напугалась и завизжала сама виновата.
Пока шла эта болтовня и все шумели, я ползал под креслами и искал Чучундру как он умудрился вылезти из банки, я не знал. Я наконец нашел его в левом дальнем углу салона, он, бедняга, долго дрожал у меня в руках с перепугу и все никак не мог успокоиться. И мне было не по себе. Да нет, я не боялся, хотя я и забыл про эту инструкцию (читать-то я ее читал), просто мне было противно. Почему это, собственно, хомяку нельзя побывать в космосе? Он что, заразный что ли? Ну да, инструкция существует, но с какой стати? Смысла в этом я не видел. В старой школе все было по-человечески, иногда мы тоже всем классом летали на своей «Звезде» на воздушной подушке за город, и пожалуйста, бери с собой кого хочешь, хоть хомяка, хоть львенка, а здесь Да ну, чушь какая-то.
Эльза глядела на меня холодно и надменно. Патка хохотала, и вдруг все, кроме сестер Вишняк, стали уговаривать Эльзу не сообщать обо мне в дирекцию.
Он же новенький, сказал Ким
Утюгов. Еще не вошел в колею.
Ах вы, мои хорошие! сказала Эльза. Сами же по всей школе наболтаете про этот случай, и дойдет до дирекции. Вы когда-нибудь были свидетелями, чтобы я сообщала о вас что-либо в дирекцию?
Все заорали, что не были, я обозлился вдруг и сказал:
А я считаю эту вашу инструкцию вздорной! Да и вообще учиться в вашей школе не моя идея.
Я знаю, сказала Эльза. Известно, что это идея твоего отца, вот и обращайся с претензиями к нему, если тебе что-то не нравится.
Я замолчал, потому что, в сущности, она была права.
А хомяку в космосе делать абсолютно нечего, добавила Эльза.
Аркадий Палыч включил внутреннюю радиосвязь и сказал в салон:
Алло, гении, готовьтесь! Аякс «Ц» примет нас через две минуты.
Эльза вышла последней.
В зале стояли все наши, Палыч и какой-то длинный лысый дядька.
Палыч сказал Лысому:
Мастер, как в этом году на Аяксе с едой? Буфет есть?
Лысый кивнул и объяснил, что на каждом участке есть столовая и стыдно думать, что может быть иначе. Еще Палыч спросил, на сколько времени растянется практическая беседа с нами, Лысый ответил, и Палыч, кивнув, укатил на лифте.