А вон там Арбат, тебе видно? захлебывался восторгом валькер. Люблю ночной Арбат, если я когда-нибудь рухну, то только там!!! Прямо бабамц! И чтобы впечататься в родную мостовую! Ух!
Мне вниз
Не-не-не! проорал валькер ей прямо в ухо. Ниже низ-зя, замректора скажет атата и будет мне взбучка. Вон толкается Сретенка, нам сюда! сообщил валькер. Влада уже была даже не в состоянии пискнуть. Сретенка древнейшая улица Москвы, в ее конце и находится наш любимый альма-матер! голосом дурного экскурсовода объяснил валькер. Ващ-ще днем его никогда не видно, только если ночью гроза, то его силуэт, когда молния шарахнет, можно увидать! Хотя я лично не видел, так что, может, это и враки! О! Вот и Сухаревская, идем на посадку, тут мона
Валькер действительно начал снижаться. Позади раздавался свист, как будто в сто форточек дует чудовищный ураган. Владу по щеке чем-то хлестало. Оказывается, крылья у валькеров могут выворачиваться, как зонтик от порыва ветра. Спустившись, валькер парил над мостовой, как дельтаплан. Это место Влада узнала, тут она была еще пару часов назад. Вот и снова вывеска «МТС» и уходящие вниз ступени перехода, куда сейчас торопливо спускалась толпа человеческих шапок. Вязаные яркие, меховые, капюшоны, помпончики Сверху люди выглядели как-то смешно, будто одни ходячие шапочки. А вот и копна кудрявых темных волос без шапки из-под нее кто-то смотрит, остановившись на ступеньках перехода.
А-а-ацкиий! долетел снизу строгий девичий голос. Это что за фокусы, опять грачуешь по ночам?!
Ха-ха-ха, ты дурр-ра, Синицина! восторженно заржал валькер, опасно кувыркнувшись в воздухе так, что у Влады мир перевернулся вверх ногами. Что, опаздываем на начало учебы, Синицина?! Моя тетка деканша, мне все можно, да? Мне сверху видно все! Звезда ты наша
Валькер спустился еще ниже и висел, как огромная жужжащая муха, прямо над головами людского потока. Люди их не замечали, ни один человек не поднял головы. Влада догадалась вот оно, дневное право, люди-то не воспринимают их как нечто странное. Про это еще Лина Кимовна обьясняла в автобусе.
Ну мне-то можно, отозвалась девица. А вот влетать в зловоротню запрещено, ты в курсе вообще?
А чо?
Распоряжение деканата, балда. Влетать в Универ валькерам нельзя, так что понизу и ножками, ножками отозвалась Синицина. И в нормальных туфлях, а не в этом, что у тебя на лапах. Позорище!
Ножками Валькер с досадой крякнул. Всегда влетал, когда всякие там фурии где не надо не
болтались
Влада вдруг поняла, что валькер снова держит ее одной рукой, второй копаясь у себя в заплечном рюкзаке. Если упасть прямо здесь, то уже, наверное, можно остаться в живых, разве что сломаешь руку или ногу
Где они были-то блин ща ворчал Ацкий.
Эй, держи меня! выкрикнула она, вцепившись в рукав куртки несносного валькера, пока тот рылся в рюкзаке.
Да держу, держу Проворчал валькер. Знал бы, положил бы ближе их Эх-х
Это было чудовищно. На ногах у валькера оказались огромные плюшевые тапочки в виде двух щенков с высунутыми розовыми языками. Наверняка в них было здорово прыгать с крыши на крышу. Прямо в воздухе он стянул их с ног сначала вниз полетела одна тапка, потом вторая.
Потом подберу, тут никто не сопрет ворчал валькер. Что за фокусы, входить в Носфер в ботинках и ногами.
Драные и грязные кроссовки он выудил из рюкзака последними, после того как на головы людей просыпался ворох обкусанных карандашей, потекших авторучек, царапаных CD-дисков и прочего мусора, которым был набит рюкзак Ацкого до самого верха. Надевание кроссовок сопровождалось воздушными кульбитами, после каждого из которых Влада очередной раз радовалась, что не позавтракала утром и не успела съесть те злосчастные бутерброды. Нацепив кроссовки на дырявые носки, валькер решил спуститься, выискивая «проплешину» в потоке людей. Синицина зловредно ухмылялась, зачем-то держа в вытянутой руке мобильник.
Приземление было несколько жестковатым. Валькер сказал «ы-ык», а Влада ощутила обеими коленками, что асфальт около метро очищен дворниками на совесть.
Вот теперь можно было получше рассмотреть своего «спасителя». Ацкий, наверное, волосы не стриг никогда. Зато заплетал их в дреды, перевязывая ленточками и нитками. Голова у валькера выглядела как огромный скандал в змеином гнезде. А физиономия была, наоборот, улыбчивая и смешная. Курносый нос, улыбка до ушей А уши такие оттопыренные, что любого давно задразнили бы до смерти. Интересно, они тоже работают чем-то вроде крыльев?
Ой, чего-то ноженьки мои не того Теперь Ацкий налег Владе на плечо, и ей пришлось тащить незадачливого летуна, как медсестра тащит раненого бойца с поля боя. Крылья валькера волочились по земле, издавая скрип, будто по стеклу вели ножом. Люди вокруг упорно игнорировали их, проскальзывая незаинтересованными взглядами мимо.
Ходить разучился, да? острила Синицина, пятясь и снимая Ацкого и Владу на свой мобильный телефон, как папарацци. А ушами похлопай, Ац Ну похло-опай
Они спускались в подземный переход осторожно, ступенька за ступенькой, шаг за шагом.