Кейт спрятала недоверчивую полуулыбку. Когда они с дочкой покидали дом Бертлеров, Маллия встала проводить и запереть за ними дверь. Всё ещё нездорово бледная, но двигалась поживее.
Ты нам так и не показала, что нарисовала,
напомнила Маллия Таре.
Девчушка молча протянула ей один из листов бумаги, остальные рисунки обеими руками прижимала к себе. Маллия чуть вздрогнула.
Ох Ужас какой. Кто это
Чёрная клякса при ближайшем рассмотрении напоминала чудовищного уродливого паука. Явно немалого размера. Изломанные мохнатые лапы, тело, похожее на гнилую картофелину, всего одна пара глаз. Беспросветно чёрных, действительно жутких. Даже при довольно схематичном изображении, сделанном детской рукой, было понятно, что в реальности такое существо смертельно опасно. Если таковое существовало бы.
Я не знаю, тихо ответила Тара.
Кейт вынула из пальцев Маллии рисунок и тоже не сдержала дрожь отвращения.
Как оно называется, солнышко? Ты его видела?
Не видела. Правда, очень страшный?
Ну Красивым его трудно назвать, нервно усмехнулась Кейт. Ты его сама придумала?
Я не придумала, после паузы отозвалась дочка.
То есть видела? Где? подключилась к расспросам Маллия, придерживаясь рукой за стену.
Девчушка нахмурилась, пытаясь вспомнить. Но так и не смогла сказать ничего конкретного. Кейт распрощалась с приятельницей, напомнила, что кастрюльку с процеженным настоем перенесла в комнату и поставила рядом с кроватью, а когда они с Тарой пошли по пока ещё оживлённой улице, вдыхая вкусный морозный воздух, попробовала ещё поспрашивать о страшилище с белого листа.
Я не видела, твердила дочка. Но он где-то есть.
То есть это чудовище настоящее? Ты знаешь, как оно называется?
Тара горячо помотала головой.
Он смотрит, вдруг выдала она. Я его боюсь.
Отк-куда смотрит? Кейт аж остановилась посреди дороги. Вытащила из рук Тары рисунки и убрала в прихваченную с собой холщовую сумку.
Тара опять напряжённо задумалась, посмотрела на мать.
Не знаю. Я его сожгу. Если он придёт, можно я его сожгу? Ладно, мам?
Кейт поперхнулась словами. До самого дома она так и эдак пыталась выяснить у дочки что-нибудь ещё, хотя бы понять, реально ли это чудище или всего лишь плод детского воображения. Но в огонь они с Тарой бросили все её рисунки с паукообразным существом. Пришли домой, разделись, порвали каждый лист на кусочки и сожгли. И Тара совсем не протестовала.
А на следующий день Кейт увидела ещё одну жертву Овражного леса. Снова своими глазами.
Старик Сарт, пробормотав извинения, что нагружает сверх меры свою замечательную помощницу, попросил девушку дойти до милейшей тётушки Рензи с соседней улицы. Тётушкой женщину звали из-за уютной полноты, добрейшего нрава и желания угощать всех соседей выпечкой. Коврумский пекарь постоянно посмеивался, что соседка лишит его доброй части клиентов и заработка, однако не отказывался угощаться её пирожками и плюшками, несмотря на то, что сам выпекал не хуже. Хозяин книжного магазинчика тоже неоднократно ел да нахваливал и ватрушки, и сахарные булочки, а недавно где-то раздобыл замечательный сборник рецептов в тонкой книжице и решил передать их соседке Рензи. Сам остался присмотреть за Тарой, а Кейт без возражений пошла по поручению. Шла и улыбалась: ну кому другому пришла бы в голову мысль так отблагодарить добрейшую соседку за угощение?
Она не стала задерживаться у тётушки, передала рецепты, выслушала кучу благодарностей, заверила, что передаст Сарту всё слово в слово и поспешила обратно. И на перекрёстке двух улочек увидела печальную процессию: запряжённую унылым мерином телегу, едва катившуюся по дороге, шагающего рядом Блейнита и ещё одного человека в форме, по другую сторону телеги. Помощник Блейнита, если правильно помнила Кейт. Низкие бортики повозки позволяли увидеть нечто продолговатое, прикрытое не очень чистым куском холстины. И Кейт бы не сбавлять хода, поспешить в магазинчик, в привычную обстановку, к Таре, листавшей книжку с картинками. Но она так и впилась взглядом в груз на телеге, а у той ровно в нужный момент подпрыгнуло на неровном участке колесо.
Край холстины съехал в сторону, открывая посиневшую изувеченную руку без двух пальцев. Кто-то ахнул, коротко взвизгнул, звук резанул по ушам, напомнив Кейт, что не только она находилась в этот миг на перекрёстке. Ругнулся в свои усы Блейнит, велел помощнику поправить ткань, но люди уже увидели.
Кейт вернулась к дочке и господину Сарту сама не своя. Блейнит не стал ничего скрывать, рассказал всё как есть, только вздыхал, видя страх на лицах горожан, ставших невольными свидетелями перевозки трупа. Нашли тело за чертой городка, внимание привлекла кровь на снегу, её издалека было видно. Крови пролилось много, жертву рвали зубами и когтями, особенно досталось горлу, но и лицо исполосовали так, что не сразу
понять, кем был при жизни этот несчастный. Кейт смотрела на скрюченную кисть, а в голове набатом стучало: как хорошо, что к тётушке Рензи пошла без Тары. И как же оно так, а? Утро ведь! Раны свежие, да и не сунулся бы никто из коврумцев из города в ночь. Пока, оглушённая увиденным, девушка добиралась до магазинчика, со всех сторон то и дело звучало, что надо всем собраться, разжечь огонь и отогнать тварь. Но лучше приманить и уничтожить.