Дело было в том, что если бы кто-то обнародовал логи, создателей игры могли привлечь к ответственности по закону об охране общественной морали в индустрии развлечений. То, что сейчас проделал Момонга, в обычных обстоятельствах вполне потянуло бы на запрещённые действия.
Если бы он сейчас находился в мире «Иггдрасиля», ему бы тем или иным способом дали по рукам. Любой ГМ или администратор, наблюдающий за обстановкой, уже пресёк бы такие безобразия. Но на это не было и намёка.
К тому же по закону о кибер-имплантах, регулирующему и работу ДММО-РПГ, вовлечение человека в игру без его согласия приравнивалось к похищению с целью выкупа. Если бы Момонгу вдруг кто-то потихоньку затащил сюда в качестве тестера новой игры, это вскрылось бы в два счёта. Тем более, ему не давали выйти а за такое потенциальный злоумышленник мог и отправиться в тюрьму.
Ведь если всё обстоит именно так, расследование будет быстрым, так как по закону все записи персональной игровой консоли должны храниться неделю. Когда Момонга не появится на работе, кто-нибудь придёт его проведать, полиция изучит консоль, и всё всплывёт на поверхность.
Но вот только чего ради какой-то организации идти на преступление, которое так легко раскрыть?
Конечно, злоумышленники могли бы выдумать отговорки, утверждая, что это просто «ранний прогон будущей игры Иггдрасиль-II», или «мы всего лишь накатили патч» тут ещё сохранялась некая «серая зона», дающая шанс увильнуть от наказания. Но представить, что такое рискованное предприятие принесло бы какую-то пользу компании, разработавшей игру или ею управляющей, было попросту невозможно.
Оставалось считать, что нынешняя ситуация возникла не по замыслу создателей, а по какой-то совершенно иной причине. А значит, ему требовалось принципиально изменить подход к своим попыткам объяснить происходящее, пока земля окончательно не ушла из-под ног.
Одна беда было неясно, на какой же другой подход стоит переключиться. Ах да, у него ведь было ещё одно, второе объяснение
Виртуальная реальность превратилась в настоящую.
«Так не бывает, Момонга с порога отмёл такую возможность. Безумие какое-то. Бред собачий. Абсолютно исключено».
Но чем дальше, тем более правдоподобной представлялась эта альтернатива.
И ещё он вспомнил аромат, исходящий от Альбедо.
Согласно закону о кибер-имплантах в виртуальном мире из пяти основных человеческих органов чувств не разрешалось использовать вкус и обоняние. В «Иггдрасиле» существовали еда и питьё, но то, что потребляли игроки, влияло лишь на их игровые характеристики, а не на рецепторы. Кроме того, в некоторой степени было ограничено и осязание. Сделано
это было под тем предлогом, чтобы люди не путали, в какой реальности находятся. В результате из-за подобных ограничений виртуальный секс не пользовался большим успехом.
Но сейчас Момонга отчётливо чувствовал запах.
Этот простой факт подчистую сдул вертящиеся на заднем фоне мелкие мысли и опасения вроде: «А как же я завтра пойду на работу?» или «А что будет, если я так тут и застряну?»
Какие же запредельные нужны объёмы данных, чтобы это передать если, конечно, виртуальный мир действительно не стал реальным
Он беззвучно дёрнул кадыком, будто пытаясь что-то проглотить. Умом он отказывался признавать этот вывод, но в душе уже согласился с ним.
И наконец, рука Момонги бессильно соскользнула с пышной груди Альбедо.
Он постарался убедить себя, что тискал её так долго ради установления истины, и что другого выхода у него не было. А вовсе не потому, что она такая мягкая и от неё просто не хотелось отрываться
Прости меня, Альбедо.
О-ох она выдохнула так жарко, будто у неё в груди разгорелся пожар. Её щёки теперь стали пунцовыми. Затем, чуть отведя взгляд в сторону, она спросила: У нас сейчас будет первый раз?
Ч-что?.. панически взвизгнул в ответ Момонга.
Сначала он даже не понял, о чём она говорит.
«Первый раз?! Какой первый раз?.. Первый раз что?.. И кстати, почему она так на меня смотрит?»
Что мне сделать с платьем?
А?..
Мне самой его снять? Или это сделаете вы? Можно и в платье, только оно запачкается Но если владыке так угодно, я нисколько не возражаю!
Постепенно её слова начали проникать в мозг Момонги. Правда, он немного сомневался, что в его черепной коробке сейчас имелся мозг.
Когда же он, наконец, догадался, почему Альбедо так на него реагирует и так себя ведёт, у него внутри будто что-то щёлкнуло:
Альбедо, хватит! Прекрати!
Ой Слушаюсь.
На всякое такое На это сейчас нет времени.
Виновата! У нас чрезвычайное положение, а я ставлю свои желания выше долга!
Она отпрыгнула и попыталась пасть перед ним ниц, но Момонга её удержал:
Нет. В том, что произошло, моя вина. Я всё тебе прощаю, Альбедо. И у меня есть для тебя одно дело.
Приказывайте что угодно.
Свяжись со всеми стражами этажей. Передай, пусть явятся в Амфитеатр на шестом этаже. Даю час времени. Ауре и Маре говорить не обязательно, я сообщу им сам.
Слушаю и повинуюсь. Позвольте повторить: я должна передать всем стражам этажей, за исключением двоих, охраняющих шестой, чтобы через час они собрались в Амфитеатре на шестом этаже.