Своими словами она пытается предостеречь Белославу, а я, рожденная Беллой, труда и мозолей не боюсь, поэтому не раздумывая киваю, понимая, что это моя единственная надежда не стать рабыней.
Тогда мы поступим так, Белослава, произносит Эйва и оглядывается по сторонам, словно опасается, что в этом замке даже у стен есть уши. Сегодня я съеду из этой комнаты и пройду через городские ворота, а сама вернусь с торговцами и поспрашиваю знакомых, где сейчас находится твоя новорожденная дочь. Я слышала разговор слуг, что ее отдали кормилице вне замка, поэтому это займет время. Постарайся не привлекать к себе внимание и держи рядом старшую дочь. Как только я дам знак, мы сбежим из княжества и навсегда покинем эти гиблые места.
Но как я узнаю, что это знак?
Не ошибешься, Белослава. Иди к себе, пока тебя не хватились. Фекла вредная старуха. Если заподозрит, что ты хочешь сбежать, пожалуется княгине, и та приставит к тебе охрану.
Голос Эйвы звучит жестко и непоколебимо, и вдоль моего позвоночника пробегает дрожь. Странное ощущение диссонанса не покидает, но я всё равно медленно киваю и следую ее совету, после чего иду обратно тем же путем.
Как только я вхожу и запираюсь, слышу приближающиеся шаги. И не одни.
Глава 6
Хочется чихнуть, но я задерживаю дыхание и закрываю глаза, делая максимально расслабленный вид. Нельзя, чтобы она поняла, что я уходила. Я и так на волосок от беды, а мне отныне вообще нельзя вызывать никаких подозрений.
Вскоре домоправительница соображает, почему ключ не двигается, а застревает, и открывает дверь с шумом, практически дергает за ручку, явно раздраженная происходящим.
Я точно дверь закрывала, бормочет она себе под нос, а я продолжаю лежать.
Хотя если бы я спала по-настоящему, то ее топот давно бы меня разбудил.
У меня с детства чуткий сон, поэтому вставала я всегда по утрам рано, так как чужой топот и сборы семьи та еще какофония звуков, которая вызывала у меня головную боль. Проще было встать раньше их будильников минут на пять, чем потом весь день мучаться.
А ну подъем! вдруг рычит над моим ухом Фёкла, и я аж вздрагиваю от неожиданности.
Я открываю глаза и сонно моргаю, потирая рукой глаза и делая вид, что только проснулась.
Что случилось? спрашиваю я тихо, а сама мысленно даю себе затрещины. Моя актерская игра оставляет желать лучшего, и, кажется, Фёкла это замечает, с подозрением оглядывая комнату.
Будь здесь нагромождение мебели, а не пустота, она бы заглянула в каждую щель, чтобы понять, не прячу ли я здесь что-нибудь или кого-нибудь. Но вокруг лишь голые стены, покрытые сеткой трещин. Вот-вот всё и развалится.
Деревня, что с нее взять, в грязно ложится спать, презрительно произносит домоправительница и смотрит на меня осуждающе, впрочем, удивления в ее взгляде нет.
Я же даже не побрезговала лечь в своей одежде под одеяло, так как альтернативы у меня всё равно нет.
Уже утро? спрашиваю я, делая вторую попытку усыпить бдительность Фёклы, и лукавить мне даже не приходится. Даже будь сейчас день, из мутного окошка не пробивалось бы ни капли света, так что без освещения с коридора мы бы с ней вообще не увидели лиц друг друга.
За последние дни, проведенные в Славии, я привыкаю к полутьме, которая царит в замке, а сейчас живу надеждой, что вскоре мне удастся сбежать и навсегда избавиться от тирании местной знати и их зарвавшейся прислуги, которой явно доставляет удовольствие издеваться над теми, кто когда-то
высоко поднялся, а теперь им на радость упал на самый низ.
Ты что-то скрываешь, мавка, и я узнаю, что, будь уверена! шипит мне в лицо вместо ответа Фёкла, а я замечаю ее отекшее одутловатое лицо. Работа и злобный характер плохо сказываются на ее внешности, но я держу мысли при себе, напоминая, что терпеть такое отношение к себе осталось недолго.
Я ничего не скрываю, отвечаю я и качаю головой.
Закрой рот, мерзавка! рявкает она, и я еле держусь, чтобы не разозлиться и кинуться на нее с кулаками. Так и хочется подрихтовать это и без того безобразное лицо, но я вынуждена терпеть и прикусывать язык.
С горечью вдруг осознаю, что делаю это даже из привычки, ведь раньше Фёклой в моей жизни выступала мать, постоянно выговаривающая мне за плохую уборку в доме, небрежно вымытую посуду, неубранные в шкафу вещи, которые она скидывала в выходные на пол и заставляла перебирать их. Параллельно наводила бардак на тумбе и по всей комнате.
Всё, что было не убрано и не поставлено на свои места за час, безжалостно скидывалось в мусорное ведро и выкидывалось на мусорку под руководством моей сестры.
Долгое время я даже думала, что приемная, иначе объяснить такое к себе отношение матери не могла. И когда достигла совершеннолетия, из накопленных денег сделала тест-ДНК, а увидев результат, даже разочаровалась. Вероятность материнства девяносто девять и девять десятых процента.
Из воспоминаний меня выдергивает чужое жалобное мычание.
Я опускаю взгляд и вижу, что позади Фёклы стоит старшая дочка Белославы Ирэн. Вся чумазая, в рваном платье, а по щекам текут беззвучные слезы, словно она уже знает, что вслух плакать нельзя, иначе можно получить тумаков. Судя по шишке на ее лбу, кто-то уже испробовал на ней свои кулаки. А рот ей заткнули вонючей тряпкой, чтобы не голосила на всю округу.