Ты прав, Клавдий, такие инженеры есть только в Риме. А ты уверен, что никто из них не оказался по ту сторону Вала?
Наместник вздрогнул:
Каким это образом?
Я не знаю. Но знаю, как и ты, что сами варвары не могли сделать нору. А для чего она нужна, наверное, ты догадываешься. Если бы им удалось, как они собирались, уничтожить несколько пограничных крепостей, появляясь ниоткуда и исчезая как бы в никуда, это породило
бы страх в рядах наших легионов. На охрану Вала всё труднее и труднее было б находить людей. Карательные отряды уничтожали бы окрестные селения, думая, что мятежники приходят оттуда, и это должно было породить отчаянную злобу у пока что подвластных Риму бриттов. И тогда те, кто всё это задумал, сумели бы поднять большой мятеж и по эту сторону Вала. Значит, они знают, как трудно сейчас Империи наводить порядок в своих провинциях.
Кто это «они»? О ком ты говоришь? вновь подал голос Тит Антоний.
Зеленоглазый пристально посмотрел на него и сказал, вновь коснувшись губами вина и на этот раз сделав небольшой глоток-
Моему другу, командиру Девятого легиона Арсению Лепиду, рассказали о том, что то ли в Валенции, то ли ещё дальше, в Каледонии , существует новая цитадель друидов, их, если хотите, главный храм и, возможно, центр организации сопротивления бриттов власти Империи. И что ими было задумано прорыть ход под Валом, а потом осуществить несколько нападений, которые привели бы к тем результатам, о которых я говорил.
И легат поверил? напряжённо спросил Клавдий.
Если б не поверил, не повёл бы тысячу двести человек навстречу такой грозной опасности. Дитрих отвёл глаза и опустил голову, словно вновь переживая всё случившееся. Если помните, тот, прежний, Девятый легион, что пропал сорок лет назад, состоял из пяти когорт, и в нём было почти четыре тысячи воинов. Но то были, как потом оказалось, не самые лучшие бойцы. В наш, нынешний, легион Арсений верил всей душою. И повёл за собой лучших из лучших. Нашёлся бритт, который сказал, будто знает, как пройти к святилищу быстро, минуя наиболее опасные места, где на римлян могут напасть большим числом, и как захватить друидов врасплох, в день их праздника. Верить ему было, наверное, глупо, но Лепид поверил. И не взял меня с собою!
В последних словах германца прозвучала даже не досада, но почти отчаяние.
Разве ты спас бы его, если б пошёл с ними? Клавдий с сочувствием взглянул на Дитриха. Ты великий воин, спору нет, но один ты вряд ли мог что-то сделать.
Зеленоглазый покачал головой:
Я же варвар. И отлично вижу ловушки. Я видел её с самого начала, но Арсений не поверил мне. Я увидел бы их ловушки и по ту сторону и, возможно, мог убедить Арсения вернуться раньше, чем это стало невозможно. А он объявил, что не может взять меня. Ты, мол, давно в отставке, Дитрих!
Но ведь ты его лучший друг! наместник поднялся, наконец, с дивана и подошёл к германцу: Он мог сделать для тебя исключение.
Он не сделал его именно потому, что был моим другом.
Не понимаю?
Дитрих вскинул голову и посмотрел в глаза Клавдию:
Эта проклятая ведьма сказала ему, что если я окажусь за Валом, то сразу погибну.
Клавдий нахмурился:
Ведьма? Та друидка, о которой ты мне рассказывал?
Именно она. И Арсений вновь поверил. Страшно подумать, в какую бредь мы верим, когда дело идёт о самых близких нам людях!
Друиды к тому же владеют даром внушения! мрачно изрёк Клавдий. Какова была по виду эта старуха?
Она не старуха, возразил Зеленоглазый. Правда, ей очень хотелось, чтобы её считали старухой, всё было для этого сделано: широченный белый плащ с вышитыми звёздами, капюшон ниже глаз, а из-под капюшона торчащие во все стороны седые патлы, посох с полумесяцем... Ведьмища чистой воды! Однако она не сумела спрятать под полами плаща свои руки.
Руки? удивился наместник. А при чём здесь...
А при том, не дал договорить Дитрих, что можно притворяться старой, но руки состарить невозможно. Я успел их разглядеть: судя по рукам, друидке лет этак тридцать. Едва ли больше. К тому же есть одна примета, по которой я наверняка смогу её узнать, если снова встречу.
И, помолчав, он мрачно добавил:
А хотелось бы встретить!
На некоторое время в триклинии воцарилось молчание. Слышно было, как снуют по коридору рабы, занятые приготовлением ванн и комнат сразу для двоих гостей. Где-то не так далеко, должно быть, в долине реки, рыбак пел протяжную песню о любимой девушке, которая ждёт его на берегу. До чего одинаковы эти песни у всех племён! У кого же нет рек, морей, а стало быть, и рыбаков?
А что вы сделали в конце концов с подземным ходом? спросил, допив свою чашу, сенатор Тит Антоний.
С лисьей норой? Дитрих досадливо пожал плечами: Само собою, легионеры замуровал вход кирпичной кладкой. Но на всякий случай там поставлены караулы. Никто уже не проникнет через эту нору. Если только...
Если только что? Клавдий спросил, хотя ответ знал заранее.
Если только она была единственная! вновь рассмеялся Зеленоглазый и наконец залпом осушил