Белькович нервно начал ходить по своему кабинету, вновь заговорил:
Да вы понимаете, на что идете? Сколько разбивается этих господ авиаторов, страшно сказать! Несть числа жертвам, мир их праху. И вы хотите такой участи?
Крутень поднял глаза на полковника, выдержал его ставший тяжелым взгляд.
Я хочу, я должен выучиться на летчика. Разрешите подать рапорт по команде?
Подавайте, этого я вам запретить не могу. Но знайте так просто я вас не отпущу. Вы прекрасный артиллерист, учились нашему делу и должны служить только в артиллерии
И Крутеню пришлось писать в инстанции, просить, требовать, выслушивать отказы и снова писать. Это длилось недели, месяцы.
Товарищи по дивизиону по-разному отнеслись к его плану. Одни осуждали, называли отступником, другие одобряли. Поручик Кононов однажды с чувством сказал:
Жаль мне с тобой расставаться, друг, но и по-дружески пожелаю: если решил бейся до последнего.
Наконец пришло долгожданное распоряжение свыше: отпустить поручика 2-го конно-горного артиллерийского дивизиона Евграфа Крутеня на учение в Гатчинскую авиационную школу. Первый бой был выигран.
В своем приказе по части от 21 января 1914 года полковник Белькович вынужден распорядиться: "Ввиду отъезда поручика Крутеня в авиационную школу, подпоручика Мельницкого назначаю заведующим артельным хозяйством и лабораторией".
Подобрев, Владимир Леонтьевич тепло попрощался с Евграфом:
Я понимаю вас, поручик: молодых всегда тянет к неизведанному, геройскому. Лихости вам не занимать. Но если что не сложится, возвращайтесь в дивизион, снова примем вас в нашу дружную семью. Езжайте с Богом!
Гатчинское начало
Ранее был знаменит лишь великолепным дворцом и парком времен Екатерины II. Но в 1890 году здесь обосновался учебный воздухоплавательный парк. Часто над Гатчиной, к изумлению местных жителей, высоко поднимался аэростат, в корзине которого находились люди. В 1910 году парк преобразовался в офицерскую воздухоплавательную школу. Однако зарождающаяся авиация внесла новые изменения при школе открылся авиационный отдел, на базе которого в 1914 году сформировалась Гатчинская военная авиационная школа. Надо было срочно готовить летчиков для создававшихся армейских авиачастей.
Сюда-то, в эту школу, в январе 1914 года приехал поручик Евграф Крутень, одержимый мечтой стать авиатором. Прошлое осталось позади, к нему возврата не будет. Ни упреки отца, ни преграды, возводимые артиллерийским начальством, не повлияли на его решение. Крутень добился своего. Он помнит слова учителя я друга Петра Николаевича Нестерова: "Если вы действительно решили летать идите напролом, рвите путы, что связывают вас". Путы порваны, впереди ясная манящая цель
С некоторой робостью Евграф Николаевич вошел в кабинет начальника школы полковника С. А. Ульянина, четко, по-строевому доложил:
Господин полковник, поручик Крутень прибыл в ваше распоряжение для обучения полетам.
Вольно, поручик!
Начальник через стол протягивает прибывшему руку. Лицо его, с длинными кавалерийскими усами и внимательными светлыми глазами, приветливо.
Садитесь. Итак, приехали учиться летать?! Похвально. Нестеров, наш питомец, ставший теперь знаменитостью, лестно отзывается о вас. Пишет: Крутень обещает быть славным авиатором
Ульянин какое-то время смотрит на прибывшего, как бы желая проникнуть в его душу, и вдруг спрашивает:
Скажите, поручик, чем вас привлекла авиация?
"Что он, сомневается во мне? подумал Евграф. Или у полковника такая манера знакомиться с подчиненными?" Помедлив несколько секунд, ответил:
Хочу летать. Для меня теперь нет более важного, кровного дела, в нем моя жизнь. А уж каким буду летчиком покажет время.
Что ж, ответ убедительный, по крайней мере искренний констатировал начальник школы. Верю вам. Главное не бояться трудных испытаний. А они будут. Все мы в сущности еще новички, как и сама авиация. Она ведь только-только расправляет крылья
Программа обучения обширна. Предметы: развитие техники авиации и материальная часть аэропланов, теория авиации, двигатели внутреннего сгорания, электротехника, физика, радиотелеграфия, метеорология, прикладная механика. Преподаватели в основном опытные летчики. Среди них Крутень выделяет штабс-капитана Евгения Владимировича Руднева, худощавого, подтянутого, аккуратного.
Руднев считается первым военным летчиком России. Он начал учиться у Попова на "райте", но это были только первые уроки учитель тяжело пострадал при падении самолета. Летное образование было продолжено на "фармане" у иностранца Эдмонда, отчасти у Лебедева.
Имя Евгения Владимировича Руднева поручик Кру-тень узнал еще в 1910 году, когда неистово аплодировал ему на Комендантском аэродроме за его летное искусство. Руднев стал победителем состязаний, пробыв в воздухе дольше всех 11 часов 27 минут. А 9 октября на аэроплане "Фарман III" перелетал с пассажиром С Комендантского аэродрома в Гатчину, проделав путь Длиной 60 верст за 56 минут.
Кроме того, Руднев участвовал в качестве воздушного разведчика в маневрах Петербургского военного Округа в 1911 и 1912 годах. Ездил обучать летчиков в Севастополь, Варшаву. Испытывал новые аэропланы, поступающие на вооружение в авиаотряды. Словом, штабс-капитан Руднев один из самых деятельных, но и самых скромных людей в молодой русской авиации.