Мы не можем работать на землях имения, потому что не сезон. Мы не можем работать в брошенных цехах, потому что к нам не идут работники. каждая фраза управляющего звучала увесисто, как удар паробота по свае. Мы не можем нанять привозных работников, потому что им негде жить в морозы. Единственное, что у нас есть это восстановленный господский дом.
Порядочный человек не станет так использовать свой дом! выпалил Митя.
Дмитрий! громыхнул отец. Немедленно извинись перед Свенельдом Карловичем!
Простите! пробурчал Митя. Хотя было бы за что! И перед кем!
Я не обиделся. Я понимаю, что так не делается и мое предложение несколько неприлично волнуясь, начал Свенельд Карлович.
Несколько? взвился Митя. Да если в свете узнают прослышат
То им не будет до нас ни малейшего дела! рявкнул отец. Хватит, Митя! Сперва ты не хотел сюда ехать а теперь ведешь себя, будто татарская Орда вот-вот захватит твое родовое гнездо!
Митя посмотрел на отца с возмущением. Родовое-не родовое, а он здесь жизнью рисковал, и теперь хочет, чтоб это хоть как-то окупилось! Желательно, деньгами! А оно не окупается и Свенельд Карлович как раз и хочет, чтоб были деньги проклятье, он запутался!
Мы завтра уезжаем: мой отпуск и так непозволительно затянулся. отец прошелся по кабинету. Жить мы станем в Екатеринославе или ты хочешь остаться здесь? он бросил на Митю быстрый раздраженный взгляд.
Здесь? Он и в этом их Екатеринославе жить не желает!
Я не хочу, чтоб на моей кровати спал какой-то грязный крестьянин!
Неужели отец согласится? Это же полная потеря самоуважения!
Наших кроватей им все равно не хватит на целую артель-то. очень серьезно сказал отец, но глаза его смеялись. Будем мебель закупать, и кровати сменим.
Но я же буду знать!
Довольно! Я не могу просто содержать этот дом без всякой надежды вернуть средства!
зло поджал губы отец.
Его гримаса как в зеркале, отразилась на Митином лице. Конечно же, нет! Потому что не умеете вы, батюшка, устраиваться в жизни как прочие порядочные люди. Чтоб глава Департамента полиции громадной губернии артельщиков в дом селил, потому что денег не имеет! Да кому рассказать не поверят! Только на это вся Митина надежда.
Да и ты, мой милый мальчик Как ты собираешься платить налог?
Еще платить? взвился Митя. За что?
Воинская добыча облагается податью. ехидно хмыкнул отец. На что специальная комиссия имеется. Приедут, высчитают сумму Так что бабайковские цеха или тишком сжечь, чтоб и духу от них не осталось или уж выкручиваться как-то
Митя обессиленно рухнул обратно на топчан и тихо зашипел сквозь зубы. Топчан был жестким. И занозистым. И штопанные штаны от заноз не спасали.
Ну что ж, раз мы все решили удовлетворенно хмыкнул отец.
«Вы, батюшка, решили! Меня никто не спросил А если и спросили то не так, и решили неправильно!»
завтра выезжаем. подвел итог отец. Думаю, Ингвару тоже не стоит оставаться в имении когда у него там занятия в реальном училище начинаются? Двадцатого августа?
Ох, Древние, еще и Ингвар! Ингвар будет с ними жить! Митя не то чтобы позабыл об этом, но словно задвинул неприятную мысль в дальний чулан, не желая портить такое недолгое лето! И вот теперь мысль нагло вылезла из чулана и предстала перед ним во всей своей омерзительности Ингвар будет с ними жить! Весь год!
Вам, Аркадий Валерьянович, обустроиться надо, не заботясь о посторонних мальчишках.
Ингвар нам вовсе не посторонний. любезно ответил отец. И я искренне надеюсь, что обустройство больших усилий не потребует. отец лукаво прищурился, будто хранил некую приятную тайну.
Конечно, Ингвар нам не посторонний! Ингвар нам страдание и боль, и вечный зуд в неудобопроизносимом месте! По крайности, некоторым из нас!
Да и проще нам забрать его сейчас, чем потом вам наново паротелегу гонять.
«Мою паротелегу. мрачно подумал Митя. Тоже из бабайковской добычи. Потому что паротелегу Штольцев Лаппо-Данилевские оставили себе».
Так что пусть собирается! заключил отец.
Я могу ему передать! сладким, как патока, голосом предложил Митя. Кто сказал, что месть нужно подавать холодной? Ее надо хлебать с пылу-с жару, а когда остынет можно и подогреть!
Благодарю, я сам. сдержанно отказался явно заподозривший что-то Свенельд Карлович.
Вы только, Свенельд Карлович, проследите, чтоб водку с бабайковской винокурни на паротелегу грузили.
Что Митя, что Свенельд Карлович уставились на отца с одинаковой растерянностью.
Водку? Зачем? наконец пробормотал управляющий, но тут же спохватился. Ох, простите, Аркадий Валерьянович, я не имею права спрашивать.
Зато я имею! вмешался Митя. Это моя добыча!
Как это зачем? В полицию доставим, для уничтожения! удивился отец.
Но Ее же и продать можно, только этикетки поменять, чтоб «мертвецкую водку» не опознали. Я уже и с покупателем сговорился
Свенельд Карлович! Ну ладно Митька личность безалаберная и знанием законов не обремененная, но вы-то! Или не знаете, что на водку в Империи казенная монополия, и производство оной, а равно и продажа иначе как по специальным патентам преследуется по статьям 1131, 11341138, и 11401146 Устава Уголовного суда? Уж не предполагаете ли вы, что вступление в должность начальника губернского Департамента полиции я начну с торговли нелегальной водкой из-под полы?