дверь поддалась со скрипом Железные столы с желобами для стока на одном кто-то лежал под рогожей. Через весь зал Митя ринулся к незаметной дверце на другом его конце и едва не застонал от облегчения, когда в лицо дохнуло морозным холодом. Лихорадочно распахивая плащ, он ворвался на ледник, где рядком выстроились еще зимой вырезанные на реке широкие прямоугольники льда. Промчался по мокрым от таявшего льда решеткам в полу, и рухнул на ледяной брус, не глядя, лежит ли кто рядом!
О да! Кровные Предки, да, да! простонал он, ворочаясь и потягиваясь на льду, как Рождественским утром на мягкой перине. По воспаленной коже наконец-то побежали капли не пота, а талой воды и лютый жар начал спадать. Дрожа всем телом, Митя прижался лбом ко льду круговерть пестрых горящих колес перед глазами затихала, он ясно увидел бело-голубой скол, тончайшую пленку влаги, покрывающую лед и с блаженным вздохом повернулся на бок.
Рядом с ним, на соседнем ледяном брусе, кто-то сидел. Тела на леднике Митя заметил, еще когда врывался внутрь: парочка явных бродяг, утопленник с распухшим лицом Лежачие мертвецы ему нисколько не мешали после тесного знакомства с ходячими и даже бегающими. Но мертвец сидячий? Сие уже беспокоило. Медленно, по половинке дюйма Митя начал поворачивать голову. По-турецки поджатые ноги под черной тканью, острые коленки, тощая рука с кривыми желтыми когтями С хриплым воплем Митя сорвался с ледяного бруса, едва не впечатавшись с размаху в стену.
Рыжая мара ухмыльнулась, скаля острые клыки и неожиданно участливо проскрипела:
Убьешь легче пойдет. И поиск, и зов, и еще кой чего перепадет. Бонусом!
Чем? А, неважно, наверняка жуть какая-нибудь чего еще ждать от нежити. Митя еще попятился, вжимаясь в мокрую стену подвала. Мара впервые была так близко. На миг он заколебался все же в поместье Бабайко они дрались вместе. Кровные Предки, о чем он думает: она же нежить! Не-жить! Он просто должен попробовать!
А ежели я не хочу? вызывающе бросил он, медленно-медленно подтягивая из рукава спрятанный под манжетой посеребренный нож.
Да ладно! мара издевательски ощерилась. Вот хотя бы Лаппо-Данилевского убить и не хочешь? Еще ка-ак хочешь!
Митя замер, а взгляд на миг стал мечтательным. Действительно, если Лаппо-Данилевского и Алешку! Всенепременно!
И ведь ничего тебе за это не будет! Тебе можно. Только тебе и можно ее шепот сочился, обволакивал, заворачивая как в теплый платок, добавлял уверенности, гордости, так много уверенности и гордости, что Митя очнулся.
Я не боюсь. сквозь зубы процедил он. Я не хочу! Всего этого! широким взмахом ладони он очертил ледник с чинно лежащими мертвецами и позволил ножу соскользнуть в ладонь. Хочу обычной, уравновешенной жизни светского человека: с конной прогулкой по утрам, обедом у Кюба, и клубом или театром по вечерам. Просто оставьте меня в покое! Кровные Предки, разве я много прошу?
Она странно подвигала плечами: подняла вверх, опустила похожие на лохматый горб крылья шевельнулись и в жутких, как провалы в ничто, ямах ее глазах ему померещилось сочувствие.
Когда-то я тоже просила, чтоб меня оставили в покое. без привычного скрежета в голосе сказала она. В Ее присутствии.[1]
И что же? невольно заинтересовался он.
Стала марой! каркающе рассмеялась она. Хотя тобой Она довольна. После того как ты с этими местными божками разобрался Которые на Ее власть над мертвыми посягнули! Правда, мне показалось, что теперь Она еще больше тебя хочет Но может, и пожалеет? По-родственному!
Митя насупился. У этой Кровной Родни не в обычае было щадить родичей.
Просто уйди! Улетай, убирайся из моей жизни, оставь меня рвущееся с языка «в покое» он успел проглотить. Просто оставь!
Не могу! она снова подняла и опустила плечи. Я обещала твоей матери
Митя замер, стиснув кулак так, что лезвие вонзилось в ладонь.
Не смей говорить о моей матери!
Почему? искренне удивилась мара. Она как раз хотела
Потому что вы ее забрали! Никогда не прощу! заорал Митя и бросил нож. Серебристый клинок свистнул в воздухе, ударил в тощую грудь мары и канул в ее черном одеянии, как в воду булькнул. Митя швырнул второй
А-рр-гх! прямиком с места, даже не распрямляя ног, мара отпрыгнула назад только черные крылья оглушительно хлопнули, да тонко зазвенели сшибленные с потолка мелкие сосульки. Дверь ледника распахнулась, мару вынесло в мертвецкую, и она приземлилась прямиком на лежащее на столе тело.
Тело хрипло заорало, колотя во все стороны руками и ногами. Мара взвилась в воздух, визжа, как перепуганная
девчонка.
Митя, ворвавшийся в мертвецкую со второй парой серебряных клинков, на мгновение замер
Рогожа слетела с тела и вполне живой и подвижный господин лет двадцати пяти скатился со стола. Крутанулся волчком, изготавливаясь к обороне. Пронзительно взвизгнувшая мара ринулась на него, выставив когти
Пестрый клубок под столом стремительно развернулся лесная рысь выметнулась навстречу маре и когтями вцепилась в край черного одеяния, вопя так жутко и гадостно, что у Мити зубы засвербели. Мара крутанулась в воздухе, крылом ударила рысь по голове, отбрасывая в сторону зверюгу впечатало в стену, и та медленно сползла вниз. Мара рванулась к нежданному обидчику и схватила за горло.