Они даже не глядят на нас, сказал Эмиль, стиснув зубы. Автомат во фраке, и больше ничего.
Подожди, приучишься.
Дверь открылась. Они почтительно поклонились бриллиантовой запонке. Кто-то нарисовал карандашом пару женских ножек на пластроне его сорочки. Яркие пятна горели на его щеках. Нижнее веко одного глаза отвисло, и это придавало его лицу саркастическое выражение.
Что за черт, Марко, что за черт бормотал он. Нам нечего пить. Принесите две кварты «Атлантического океана»
De suite, monsieur. Старый лакей поклонился. Эмиль, скажи Огюсту, immédiatement et bien frappé.
Когда Эмиль бежал по коридору, к нему донеслось пение:
Эти проклятые дураки кормят так, что меня тошнит.
Да, это не те ужины с шампанским, что мы едали в Фриско в былые времена.
Да, то были славные времена.
Между прочим Лунолицый выпрямился и прислонился к стене. Холлиок, старина, вы видели мою статью о каучуковой промышленности в утренней газете? Капиталисты погрызут этот камешек как мышки
Что вы знаете о каучуке? Дрянь товар
Подождите и присмотритесь, Холлиок, старина, иначе вы потеряете замечательный шанс. Пьян я или трезв, а запах денег я чую издалека.
Почему же у вас их нет? Красное лицо носатого сделалось пурпурным; он перегнулся пополам и разразился хохотом.
Потому что я всегда втягиваю в дело моих друзей, сказал другой очень серьезно. Эй, человек. Где отдельный кабинет?
Par ici, monsieur.
Красное плиссированное платье промелькнуло мимо них. Маленькое овальное лицо, обрамленное плоскими темными прядями, жемчужные зубы, открытые в улыбке.
Фифи Уотерс! закричали все.
Дорогая Фифи, приди в мои объятия!
Ее поставили на стол; она стояла, перебирая ножками. Шампанское пенилось в ее бокале.
С веселым Рождеством!
С Новым годом!
Красивый молодой человек, приехавший с Фифи Уотерс, пел и танцевал, мотаясь вокруг стола:
Она сумасшедшая! воскликнула дама в диадеме.
Оп-ля!
Холлиок покачивался, стоя в дверях, нахлобучив цилиндр на багровую шишку носа. Она гикнула, дрыгнула ногой и сбила с него цилиндр.
Вот это удар! закричали все.
Вы мне выбили глаз!
Она уставилась на него своими круглыми глазами и вдруг залилась слезами, припав к груди с бриллиантовой запонкой.
Я не хочу, чтобы меня оскорбляли! рыдала она.
Протрите другой глаз!
Принесите бинт!
Ей-богу, она могла ему выбить глаз!
Эй, человек, скорее кэб!
Доктора!
Ну и бедлам, дружище!
Спотыкаясь и прижимая к глазу платок,
мокрый от слез и крови, бутылконосый вышел.
Женщины и мужчины двинулись за ним; молодой человек со светлыми волосами вышел последним, покачиваясь и напевая:
Не плачьте, Фифи, сказал полковник, который все еще сидел на своем месте. Вот это вас успокоит. Он пододвинул ей бокал шампанского.
Она потянула носом и стала пить маленькими глотками.
Хелло, Роджер! Как поживает мальчик?
Очень хорошо, благодарю вас Знаете, я устал. Весь вечер с этими крикунами
Я голодна.
Кажется, ничего съедобного не осталось.
Я не знала, что вы здесь, иначе я пришла бы раньше, честное слово.
Правда, пришли бы? Это очень мило.
Пепел упал с сигары полковника. Он поднялся.
Знаете, Фифи, я возьму кэб, и мы поедем кататься в парк.
Она допила шампанское и радостно кивнула.
Боже, уже четыре часа.
Вы тепло одеты, не правда ли?
Она опять кивнула.
Прелестная Фифи Вы прекрасны Лицо полковника расплылось в улыбку. Ну, едем!
Она недоуменно осматривалась кругом.
Я как будто приехала с кем-то?
Неважно.
В передней они наткнулись на красивого юношу он спокойно блевал в пожарное ведро под искусственной пальмой.
Оставим его тут, сказала она, вздернув носик.
Неважно, сказал полковник.
Эмиль подал пальто. Рыжеволосая девица ушла домой.
Эй, мальчик! Полковник помахал тросточкой. Позовите, пожалуйста, кэб, но выберите приличную лошадь и трезвого кучера.
De suite, monsieur.
Небо над крышами и трубами было как сапфир. Полковник несколько раз глубоко вдохнул воздух, пахнувший рассветом, и бросил свою сигару в сточную канаву.
Что вы скажете насчет завтрака у Клермонта? Тут совершенно нечего было есть. Это мерзкое сладкое шампанское Фу!
Фифи хихикнула. Полковник осмотрел копыта лошади и погладил ее морду; они сели в кэб. Полковник бережно обнял Фифи, и они уехали. Эмиль секунду стоял у дверей ресторана, разглаживая бумажку в пять долларов. Он устал, и у него болели ноги.
Когда он вышел с черного хода из ресторана, то увидел Конго, который ждал его, сидя на ступеньках. Лицо Конго казалось зеленым и замерзшим над поднятым воротником куртки.
Это мой друг, сказал Эмиль, обращаясь к Марко. Мы приехали с ним на одном пароходе.
Нет ли у тебя коньяку? Какие славные курочки выходили отсюда.
Что с тобой?
Потерял место, вот и все. Невтерпеж стало. Пойдем, выпьем кофе.
Они заказали кофе и орехи в тесте в фургоне-ресторане, стоявшем на пустыре.