боюсь, что большего вам сказать не могу, государь Смедри, говорил в этот самый момент Пой. В ваше отсутствие за деятельностью Совета Королей следил Фолсом.
Ах да, вспомнил дедушка Смедри. Он ведь тоже здесь будет, верно?
Должен! ответил Пой Синг.
Еще один кузен? спросил я.
Дедушка Смедри кивнул.
Старший брат Квентина, сын моей дочери Автозакии. Фолсом отличный парень! Мне кажется, Гауптвахт уже давно к нему присматривается с расчетом, что тот женится на одной из его дочерей.
Гауптвахт? удивился я.
Король Дартмур, пояснил Пой.
Дартмур.
Погоди-ка, сказал я. Это ведь тюрьма, верно? Дартмур? (Как вы уже, наверное, поняли, в тюрьмах я разбираюсь.)
Так и есть, парень.
Разве это не означает, что он наш родственник?
Вопрос, конечно, был глупым. К счастью, я уже знал, что однажды займусь написанием мемуаров, и прекрасно понимал, что многих читателей эта сцена может поставить в тупик. И тогда, я, применив свою потрясность, решил задать этот глупый на вид вопрос, дабы заложить фундамент для будущей серии книг.
Надеюсь, вы оцените мою жертву по достоинству.
Нет, ответил дедушка Смедри. Имя, совпадающее с названием тюрьмы, необязательно указывает на принадлежность к клану Смедри. Королевская семья, как и наша, следует традициям и, как правило, раз за разом использует имена одних и тех же знаменитых людей. А Библиотекари, в свою очередь, пытаются дискредитировать выдающихся личностей, называя их именами тюрьмы.
О, ясно, сказал я.
Что-то в его словах меня обеспокоило, но ухватиться за эту мысль у меня никак не получалось. Возможно, из-за того, что сама мысль находилась у меня в голове, и чтобы ее «ухватить», мне пришлось бы буквально засунуть руку себе в голову, что звучит как довольно болезненная процедура.
Ко всему прочему, великолепие холла, оказавшегося за этими дверями, ввергло меня в настоящий ступор и начисто лишило каких бы то ни было мыслей.
Я не поэт. Всякий раз, когда я пытаюсь писать стихи, они звучат так, будто я над кем-то глумлюсь. Мне, наверное, следовало стать рэпером или, на худой конец, политиком. Как бы то ни было, подчас мне бывает сложно выразить красоту в словах.
Достаточно сказать, что гигантский холл ошарашил меня после того, как я уже повидал город, полный замков, и даже прокатился на спине дракона. Холл был огромным. Он был белым. А его стены увешаны чем-то вроде картин, хотя рамы выглядели пустыми. Не считая стекла.
«Разных видов стекла, понял я, пока мы шли по роскошному холлу. Стекло здесь настоящее искусство». И действительно, каждая из помещенных в рамку стеклянных пластин имела свой оттенок. Над каждой висела табличка с указанием типа стекла. Некоторые я уже знал, а большинство слегка светилось. Сейчас на мне были Линзы Окулятора, благодаря которым я мог видеть ауры мощных стекол.
Короли Тихоземья в своих дворцах выставляли напоказ золото и серебро. Здешние же короли хвастались редкими и дорогими видами стекла.
Я изумленно наблюдал,
мысленно желая, чтобы Пой с дедушкой Смедри не неслись во весь опор. В итоге, миновав несколько дверей, мы вошли в длинную прямоугольную комнату, по левую и правую сторону которой располагались приподнятые над полом сидения. Большая их часть была занята людьми, молчаливо наблюдавшими за происходившим внизу совещанием.
В центре комнаты находился широкий стол, за которым сидели примерно две дюжины мужчин и женщин, облаченных в роскошные наряды разнообразных экзотичных моделей. Я сразу же заметил короля Дартмура, который занимал приподнятое кресло в конце стола. Он был облачен в царственную золотисто-синюю мантию и носил окладистую рыжую бороду; при взгляде через Линзы Окулятора в которых люди и места порой выглядели заметно лучше, чем без них он казался чуть выше, чем был в действительности. Более благородным, более значительным как личность.
Я остановился в дверях. Раньше мне не случалось находиться в присутствии королевских особ, и
Ливерворт Смедри! пронзительно воскликнул бодрый женский голос. Ах ты подлец! Вернулся-таки!
Вся комната разом повернулась в сторону дородной (помните, что это означает?) женщины, которая спрыгнула со своего кресла и пулей помчалась к моему дедушке. У нее были светлые волосы, а лицо так и сияло от возбуждения.
Кажется, я впервые заметил в дедушкиных глаза нечто, похожее на страх. Женщина заключила миниатюрного Окулятора в свои объятия. Затем она увидела меня.
А это не Алькатрас ли? спросила она. Битые стекла, мальчик, ты всегда что ли с отвисшей челюстью ходишь?
Я закрыл рот.
Парень, сказал мне дедушка Смедри, когда женщина, наконец-то, выпустила его из своей хватки. Это твоя тетя, Автозакия Смедри. Моя дочь и мать Квентина.
Прошу прощения, прервал их чей-то голос снизу. Я покраснел, когда до меня дошло, что за нами наблюдают монаршие особы. Государыня Смедри, прогремел король Дартмур, вам обязательно прерывать наше заседание?
Прошу прощения, Ваше Величество, прокричала она сверху вниз. Просто с ними куда интереснее, чем с вами!
Тяжело вздохнув, дедушка Смедри шепнул мне:
Отгадаешь, какой у нее Талант?