Тернер сочувственно кивнул:
Так что же там взорвалось?
Мотоцикл, сэр. «Ямаха». Вместе с мотоциклистом. Но, если от мотоцикла все же кое-что осталось, то от того, кто был за рулем, одна пыль и ошметья.
Никакой возможности идентификации?
Какое там Говорю же вам, пыль.
А мотоцикл?
Вот тут есть кое-что любопытное. О'Рейли покончил с чизбургером и принялся за остывающую пиццу. Мы собрали достаточно обломков. Во-первых, номера штата Джорджия фальшивые, изготовлены кустарным способом. Но на сохранившихся фрагментах двигателя выбиты серийные заводские номера. Мы обратились в диспетчерскую службу представительского бюро «ямахи» и выяснили, что этот мотоцикл был продан два месяца назад некоему Доминику Флэндри в Бирмингеме, штат Алабама. Имя, конечно, вымышленное.
Почему вы так думаете? поинтересовался Тернер, прихлебывая горячий кофе.
О'Рейли с оттенком гордости взглянул на эмиссара ЦРУ:
Потому что Доминик Флэндри герой фантастических романов. Он не так известен, как Люк Скайуокер или капитан Керк, но я то не прочь почитать фантастику перед сном
Тернер хмыкнул.
Когда выдается не слишком тяжелый день, сэр.
Мы продолжим расследование. Отправимся в Бирмингем, поговорим с дилером «ямахи». Дело было не так давно, он должен помнить приметы. Потом автозаправки, дорожная инспекция, да мало ли Проведем полную обработку. Ведь не призрак этот Доминик Флэндри и не в пятом измерении живет Или жил. Мы его найдем.
Вот именно, или жил Девяносто шансов из ста, что разлетевшийся в пыль мотоциклист и есть Доминик Флэндри. Ну установите вы его настоящее имя, а дальше что?
Как что? удивился О'Рейли. Родственники, связи, род занятий, банковские счета, биография, передвижения Дайте только потянуть за эту ниточку, и мы распутаем убийство Льюиса.
Если эти два происшествия взаимосвязаны, охладил Тернер пыл лейтенанта.
А вы полагаете, нет?
Я ничего не полагаю, сказал Тернер. Он не разделял энтузиазма О'Рейли.
Лавируя между столиками, к собеседникам приблизился детектив Биллингс:
Вас к телефону, мистер Тернер. Закрытая линия, Лэнгли. Пройдите, пожалуйста, в кабинет Уиндэма.
Тернер извинился перед О'Рейли и последовал за детективом.
Телефонная трубка лежала на столе. В кабинете уже никого не было, кроме Уиндэма, но при появлении Тернера вышел и он. Тернер поднял трубку. Звонил Моддард. Тернер начал было излагать дайджест своего доклада, но Моддард усталым голосом прервал его:
Возвращайтесь в Лэнгли, Дэвид.
Сэр?
Только что в Милане застрелен Массимо Корди. У Тернера перехватило дыхание.
А убийца? невольно вырвалось у него.
Убийца пытался скрыться на мотоцикле, но его
Взорвали?
Откуда вы знаете?
Я немедленно вылетаю, сэр. Тернер опустил трубку.
Из аэропорта он снова позвонил Рико в Париж. На этот раз ответили. Но не Рико.
9
В этот час Хойланд не ждал звонка из Германии и довольно лениво потянулся за трубкой, отставив в сторону полупустой бокал.
Но это была Джейн.
Я возвращаюсь, негромко сказала она. Хойланд пододвинул телефон ближе.
Я думал, еще по меньшей мере неделя.
Кое-что изменилось.
Какой рейс? Я встречу тебя на машине.
И не думай. Самолет прибывает в три двадцать утра. Лучше выспись как следует и жди меня.
Я спросил, какой рейс.
О господи Сто десятый авиакомпании «Люфтганза». Аэропорт Шарль де Голль.
Я поставлю машину на стоянке справа от главного входа.
Но послушай
До свидания.
Хойланд закончил разговор и выключил телевизор. Бросил взгляд на часы успевает, до закрытия ближайшего супермаркета еще сорок минут. Он вышел.
В супермаркете он купил шампанское и фрукты, в цветочном магазине розы очень нежного бледного тона. Оставшееся время Хойланд потратил на то, чтобы привести квартиру в более или менее цивилизованный вид, ибо в дни одинокой жизни он мало следил за порядком. Пора было ехать в аэропорт. Хойланд спустился на стоянку, где парковали автомобили жильцы дома, протер ветошью ветровое стекло «фольксвагена» и уселся за руль. Джейн напрасно полагала, что поездка будет ему в тягость. Он любил ездить ночью, когда машин немного и можно разогнаться вовсю. Он ощущал внутренний подъем, эйфорию, вызванную отнюдь не только вечерней порцией «Джека Даниэльса».
Его рука напряглась на рукоятке переключения передач, нога в ожидании замерла над педалью газа. Вспыхнули фары дальнего света, пробив бархатную завесу ночи. Эти фары Хойланд модернизировал сам, они были его гордостью, как и двигатель, и трансмиссия. То, что по виду являлось обыкновенным «фольксвагеном», по сути, представляло собою мощный спортивный болид.
Стремительная торпеда проносилась по улицам, провожаемая удивленными взглядами запоздалых прохожих. Лучи фар преломлялись в окнах спящих домов и витринах закрытых магазинов. Рычаг переключения передач под рукой Хойланда исполнял замысловатый танец. Двигатель пел торжествующую песню скорости.
Сзади мигнули фары другой машины. Спустя полминуты Хойланд с изумлением осознал, что та идет ничуть не медленнее его модернизированного «фольксвагена». Когда оба автомобиля достигли Булонь-Бийанкура и вылетели на освещенную желтыми конусами многочисленных фонарей набережную Сены, Хойланд взглянул в зеркальце заднего обзора и убедился,