Всего за 439 руб. Купить полную версию
Ни на миг тебя не оставить. подаёт голос мой старый приятель.
Я устало прикрываю глаза. Маркус Старый добрый Маркус.
Нам положено сваливать, если хотим унести живые ноги.
Я любил Маркуса за две вещи.
Первая за его латышский акцент и слегка задиристый голос в стиле раннего Ван Дамма.
Вторая за его пунктуальность, он уже четвёртый раз вытаскивает меня из переделки.
Маркус подаёт руку. Хватаюсь и встаю. Ауч Не могу до конца выпрямить правое колено.
Что не так?
Пощупав коленную чашечку, я убедился, что всё в порядке, и через боль выпрямился.
Пора. Уходим.
Маркус быстрым шагом подошёл к двери, повернул за угол и вернулся с двумя канистрами бензина. Протискиваясь возле меня, он обильно полил спину трупа, прошёл вглубь по коридору, оставляя дорожку бензина, затем скрылся за стеной и стал поливать там.
Мне нужно забрать личные вещи.
Никак нет. Маркус ходит с фонариком, булькая остатками бензина на дне канистры.
Дай хотя бы забрать куртку, я в чёртовом драном на заднице халате!
Никак нет. отрезал он и, схватив меня за грудки, потянул к выходу.
Спускаясь по лестничным пролётам старой заброшки, я держался ближе к стене. Перил не было, и дырка между лестниц нервировала меня 3 месяца, пока я жил в этом логове. Дорожка из бензина закончилась на втором этаже.
Иди и сядь в машину, я спущусь через минут несколько.
Передав в мои руки ключи, Маркус залез в карман кожаной куртки и достал зажигалку.
Я стал спускаться через болевые ощущения, опираясь на правую ногу. Возле двери стояли две бочки, пришлось протискиваться, чтобы влезть в щель. Отодвинув ржавую дверь, выхожу наружу.
Ночь. Заброшенная подворотня Питера. Окна соседнего дома заколочены. Перехожу через дорогу и сажусь в старенький Шеви, в ноздрях стоит бензина.
Выглядываю в окно. Сквозь заколоченные окна лестничной клетки вижу краешки языков пламени, поднимающиеся от одного этажа к другому.
Дверь подъезда с грохотом открывается. Маркус бежит к тачке, перепрыгивает через капот и садится за руль. Я протягиваю ключи. Шеви грозно рычит, и, визжа покрышками, срывается с места.
Смотрю в боковое зеркало. 5 этаж с уликами и следами моей работы пожирает огонь, извергая клубы дыма из заколоченных ставень.
Глава 5
Ненавидеть огурцы. вытянув маринованный огурчик, он брезгливо скинул его под стол. С детства раннего.
Откуда у тебя аппетит, ты полчаса назад
ТЧЧ! набитым ртом осадил меня он.
Я всё никак не могу привыкнуть. Этот совершенно спокойный вид лица, да ещё и зверский аппетит. Скользя взглядом от перемазанных рук кетчупом к заляпанному стакану
молока, я сморщился.
Ешь.
Смотрю на свой бургер. В ноздрях ещё запах крови и бензина. Я, пожалуй, пропущу этот поздний ланч.
Нам долго ехать. кусает, медленно жуёт мощными челюстями. Я не останавливаться. Ехать.
Я молча встал и прошёл в уборную. Закрыл дверь, дёрнул на всякий случай ручку. Подойдя к раковине, набрал в раскрытые ладони воду и плеснул на лицо. Тёмные, почти багровые капли упали в водосточную трубу. Значит, я плохо протёр виски влажными салфетками. На чёрных волосах колтуны. Запустил пальцы, потянул вверх выдрал клок волос Всё в слипшейся крови.
Вымыв руки с мылом, я оттянул щёку и посмотрел на то место, где совсем недавно были два зуба. Чёртов ублюдок Проведя языком по новообразовавшейся ямке, я вздрогнул от удара кулаком в дверь.
Да?
Ехать. Сейчас.
Ещё раз обливаю лицо холодной водой и, закрыв кран, тянусь за бумажными полотенцами. Чёрт, пусто. Открываю дверь.
Маркус проходит в уборную и, встав на моё место, моет руки.
Я собрал еду в дорогу.
Выхожу в коридор, встретившись глазами с официантом. Тот быстро отводит взгляд, берёт поднос и идёт к кассе.
Чёртов полотенец! кричит он на всю бургерную.
За кассой бедный официант что-то с грохотом роняет.
Капая с рук водой, Маркус идёт к столу, где мы сидели, хватает всю салфетницу и картинно вытирает руки. Затем забирает завёрнутый в бумагу бургер, толкает им мне в грудь и идёт на выход. Я за ним.
Бедный официант не знает, куда себя деть. Его, конечно, понять можно заваливаются в 4 часа ночи два фрика, на вид только-только сбежавшие с карнавала. У одного под драным халатом вся кожа покрыта рисунком в виде распустившегося дерева от удара молнии, у второго блондина, одетого во всё чёрное, ненавидевшего маринованные огурцы, взгляд чокнутого. Кто же ещё догадается запивать бургер молоком? Только чокнутые!
Пока говорю я, выходя на улицу и стягивая пояс халата.
Куда едем? говорю я, подходя к тачке.
Маркус выковыривает языком остатки бургера.
Ну, так что? давлю я.
В яму. ответил он, открывая передо мной дверь.
Зная, как я ненавижу яму, как всем нутром чувствую отторжение только от одного упоминания, где надо мной проводили опыты, я врос в землю. И только когда Маркус с усилием надавил на плечо, я подчинился.
Значит, в яму
Глава 6
Всё начиналось так безобидно, как попытка сделать что-то значимое в этом мире. Как я ошибался
Глубоко дыша, зажав между ладоней лацканы халата, я погружаюсь в воспоминание годичной давности.
Стоя в приёмной городской больницы, я отрешённо смотрел в сторону ребёнка, балующегося с полупустым кулером. Он наливал воду в ладошку, отбегал и с визгом выливал её на макушку своего младшего брата. Тот хмурился и коряво кидал в него детальками Лего.