Фëдоров! зычно выкликнула З.А.Е.
Я! пискнул маленький и смешной Витька Фëдоров, боявшийся грозную физичку до обморока.
Фукусима!
Никакого ответа, разумеется, не последовало. Фукусима Дайичи находился сейчас на станции, и Бельская на самом деле прекрасно об этом знала.
Фукусима, похоже, не соизволил нас почтить своим высочайшим вниманием, процедила завуч, выждав ëмкую театральную паузу, Не смотря на то, что это первый урок физики в новом учебном году. Литвинова!
Лина встала с непроницаемым видом.
Литвинова, почему Фукусима отсутствует?
Он на работе, коротко пояснила Фея Озера, Вам должны были уже принести наше расписание.
На работе! З.А.Е патетически возвела глаза к потолку, Незаменимый специалист наш Фукусима-сан, простой восьмиклассник из третьей школы! Без его присутствия станция, конечно, неминуемо остановится. Так что он вынужден жертвовать учëбой, отставать от программы, рисковать не сдать экзамены, а иначе весь Новгород останется без света! Впрочем, зачем ему, он же у нас и так уже великий физик. Скоро Курчатова и Зельдовича затмит! Ленинскую премию, надеюсь, он лично явится получать? Или и её пропустит?
Это было откровенное, ничем не прикрытие измывательство. В Светлояре любой первоклассник более-менее знал, зачем активити ходят на станцию. А те пять или десять минут, которые Бельская сейчас потратит на дурацкий спектакль, она отберëт потом у перемены. Тем более, что перемена большая.
Какой-нибудь Фëдоров или Индеец под градом ввинчивающихся в мозг физичкиных фраз заполыхал бы ушами, мечтая сделаться меньше таракана и закатиться в щель. Но в случае Лины на ту З.А.Е. напала! Обманчиво хрупкая на вид Фея Озера ещё не такие голоса слышала и не такую оборону держала. И если бы по хладнокровию и умению говорить со взрослыми на равных где-нибудь устроили чемпионат, игналинскую активити пригласили бы туда самым главным судьёй.
Трудовой распорядок станции устанавливает её руководство, Анна Евгеньевна, изрекла Лина в ответ с каменным спокойствием. Исходя из некоторых специфических аспектов её эксплуатации. Если вы желаете, могу пояснить подробней. Или связаться с директором.
Не во время урока! рявкнула Бельская, Садись, Литвинова! И давай дневник, ставлю по проведению два!
За что? возмутилось сразу несколько голосов, За что тут два?
За недопустимо наглый тон разговора с преподавателем! отрезала завуч, И родителей в школу!
Протестовать дальше класс не посмел. Каждый слишком хорошо знал,
как легко можно "загреметь" вместе с Линой. А родители далеко не у всех такие же добрые. И нервы не такие железные у всех.
Чернобыльников! выкрикнула З.А.Е. следующую фамилию.
Его тоже нет, сказала Лина уже с места, Отдыхает после ночного дежурства.
По советским законам никто не имеет права привлекать детей и подростков для работы в ночную смену! прогремела завуч, Так что или Антоша Чернобыльников живёт по какой-то своей собственной отдельной конституции, или, что гораздо более вероятно, просто прогуливает школу. А Литвинова покрывает!
Такие или очень похожие сцены З.А.Е. закатывала всю рэевскую школьную жизнь. Прекрасно понимая, что никто ей на самом деле не врёт, и пропускают активити действительно по важным причинам. Ей просто нравилось раз за разом издеваться. Так же в ход шли заниженные оценки, "потерянные" листочки с проверочными, задачки на не пройденный или плохо усвоенный материал, короче весь арсенал педагога, решившего "поставить наглецов на место". К счастью, никому из пятерых активити дома за физичкины художества действительно ничего не грозило. Другое дело, что ведь и аттестат эта фашистка наверняка им собиралась всерьёз испортить. Но до выпуска ещё, по крайней мере, довольно далеко.
К моменту, когда Анна Евгеньевна отстала наконец от несчастного отсутствующего Чернобыльникова, Рэй едва сдерживал страстное желание её немедленно задушить. В отличие от идеально владеющей собой Литвиновой, у него, как и у во всём похожего на него Антона, нрав был бешеный. Это З.А.Е, конечно же, тоже знала. И показательное шельмование Лины отнюдь не на Лину рассчитывала. Рэй искусал все губы, переломал на мелкие огрызочки карандаш, но на этот раз на провокацию сумел не поддаться. И мерзкая Бельская это поняла.
Открыли учебники на третьей странице! велела она, как ни в чём не бывало, не соблаговолив поинтересоваться присутствием Любы Шубиной и Лëхи Яковлева. Рэй облегчëнно вздохнул пытка кончилась. Настала тишина, нарушаемая только торопливым шорохом книжных листов. Но не успел Рейден прочесть двух первых фраз из главы "Введение" к разделу "Кинематика", как из его сумки раздалось оглушительное верещание коммуникатора. Внутри у активити похолодело для обычных звонков у него был поставлен более мелодичный сигнал, отрывок из хита питерской группы "Напалм и фосфор". А этот был для самых тревожных и срочных. Которые отправитель снабжает пометкой "Экстренно".
Майно-Коломенский! немедленно среагировала физичка, Дай сюда коммуникатор! Быстро!
Это "экстра!", бросил Рэй, хватая сумку и выскакивая вон из класса. Бельская дëрнулась поймать, но, к счастью, не успела. С воющей сумкой в руках он пронëсся по пустому гулкому коридору, рванул на себя дверь туалета для мальчиков, заперся там на кстати подвернувшуюся швабру и только тогда нажал "Приём".