Рэйден, надо сказать, не без усилия, отвёл глаза от толстой серебристой косы. Достал ручку, начал было развинчивать, чтобы подстрелить самого Индейца, но через секунду застеснялся этакой детскости. В конце концов, где он, а где дурацкий Туров? Есть такая мудрая древняя пословица: что позволено Юпитеру, не позволено быку. И у неё продолжение: то, что простительно быку, непростительно Юпитеру. Эту фразу очень любит и часто повторяет отец, от него Рэй её и запомнил. Туров, конечно, несмотря на фамилию, нисколечко на быка не похож, он скорее уж воробья напоминает вечно встрëпанный, тощий и вертлявый. Но всё-таки
Вместо дурацкой стрельбы Рэйден открыл на последней странице тетрадь по русскому и начал рисовать силуэт энергоблока с тремя соединëнными между собой изящными трубами. Трубы, увы, получались удручающе разными по толщине.
Скучно.
Хотелось на станцию, или в какой-нибудь экспедиционный лагерь "Эпи-Центра", а лучше всего вовсе куда-нибудь подальше на Меридиан. Делать что-нибудь интересное и нужное, а не в классе штаны просиживать. Кто вообще придумал, что альты непременно должны учиться вместе с людьми? Нет, логика-то придумавшего ясна, только вот благими намерениями
Ещё и от телепатии и прочего просят "по возможности воздерживаться"! На эту просьбу, правда, все, кому она адресована, по большому счëту, плевали.
Рейден прикрыл глаза и вслушался в ноосферу класса. Тёплая электрически щекотная мешанина образов, импульсов, воспоминаний, ощущений всего, что составляет и наполняет так называемый "эфир"
плеснулась навстречу, приняла в объятия, как принимает соскучившегося купальщика ласковое южное море. На море Рэйден никогда ещё не ездил, но как это бывает, знал считывал память Славика Ветрова, урождëнного севастопольца и моремана. Только плыть в "эфире" даже приятней, чем в море. Если не нарываться на всякие там диссонансы, конечно.
Здесь и сейчас никаких диссонансов не было. Здесь сейчас жило их общее, восьмого "А" класса, счастливое самозабвенное лето. Здесь были влажные лесные запахи, и гремучее железо дачных крыш, до сладкой боли горячее под пузом, вкус малины на губах и кисловатый пороховой дымок "законовского" стрельбища. Здесь трепетали в сияющей голубизне воздушные змеи и гордо надувались под ветром яхтенные паруса, замирало дыхание над фотоловушками и рвался из груди восторженный вопль, когда, едва не выскакивая из рук, упруго выгибалось удилище. Да, в общем "эфире" восьмого "А" жило лето праздничное, радушное, яркое. Ещё неостывшее, не затянутое разноцветными паутинками более свежих воспоминаний. И Рэйден радостно нырял в это тепло общей памяти. Чтобы хоть так ещё немного побыть в лете и с летом.
Будь сейчас за учительском столом не милейшая Лидия Николаевна, а например преподаватель ноосфероведения Михаил Константинович Костров, он быстренько прекратил бы безобразие. "Эфирщик" со стажем едва ли не больше всего срока эксплуатации СвАЭС вмиг навешал бы экранов и барьеров, заперев каждого самонадеянного телепата в его собственной черепной коробке. Но личным способностям и умениям "русички" далеко не то что до Кострова и Рэйдена с Дайичи, но даже и до Индейца. Да и не любит она чересчур строжить "деток", многие из которых выше её на голову. Так что Сияющий Благословенный наслаждался полной "эфирной" свободой.
Он купался в памяти Ветрова об июльской поездке к отцу в Севастополь. Скользил осторожненько между воспоминаниями Мягкова об охоте на врайлу в реликтовом лесу близ Аришмы. Подкрадывался по мыслям Виолы Вяжерайте к огромной красно-фиолетовой бабочке, занесëнной невесть какими ветрами Меридиана в чахлый скверик у кафе "Светлый Яр". В общем, развлекался на полную катушку.
Ничем плохим это занятие у светлоярских старшеклассников не считалось. Если скользить по поверхности и не лезть за щиты и блоки перебирай не хочу! Всё равно всё то же самое ребята и вслух сами с удовольствием рассказывали. Вот пытаться "стырить" у человека из личной ноосферы что-нибудь такое, о чём он не горел желанием со всеми подряд трепаться, было табу. За нарушение которого и тëмную могли прописать после школы.
По его собственным воспоминаниям сейчас тоже, кстати, кто-то лазил. Вроде бы Индеец, отвлëкшийся, хвала Зоне, от Лины Литвиновой. Рэйден сосредоточился и в мельчайших подробностях нарисовал в воображении здоровенный, могучий волосатый кулак с корявой наколкой в виде якоря. В ответ мгновенно прилетел телепатический импульс Турова:
Да ладно тебе, Рэй, не заводись! Сдалась мне твоя Фея Озера
Рэйден, так и быть, позволил кулаку раствориться.
К самой Лине он, конечно же, тоже в мысли заглянул. Но она думала не о летних приключениях, а о станции. О компенсаторах давления и скорости выгорания сборок на третьем блоке. Таковая почему-то опять была немного выше рассчëтной.
Дайичи поправит, послал ей Рэйден коротенькое мысленное сообщение. И тут же осознал, что он неуклюжий идиот. Потому что Лина и так злится из-за того, что сама вчера разобраться не смогла, так и передала Чернобыльникову. А тот, зараза и разгильдяй, конечно же, тоже ни хвоста уранового не понял.