Попробуй скрутить из неё толстый жгут и поджечь. Если удастся, кидай вниз и скрути ещё несколько.
Хори попытался сделать жгут одной рукой, и, понятное дело, это у него не очень вышло, зато факел перестал освещать пятно погреба. Маджай выругался по-своему. Зажав факел подмышкой, Хори быстро скрутил несколько толстых соломенных жгутов и подпалил первый. Громко треща, сухая солома вспыхнула, обильно давая помимо света и голубовато-прозрачный дым. Первый соломенный факел полетел вниз, а второй и третий уже разгорались. Вот и они полетели туда же. И так слабо пригодный для дыхания воздух наполнился еще и горькой соломенной гарью, но зато на какое-то время в погребе стало заметно светлей. И вдруг внизу что-то зашуршало
Хори внезапно показалось, что его сердце стучит быстрее, чем собака отряхивается от воды, и громко, словно сигнальный барабан. Причём стучит оно прямо у него в горле. Локти наполнились горячей ватой, а по спине побежали муравьи. Даже на охоте за тем желтогривым львом он не волновался так. Всё это говорится дольше, чем заняло времени в его жизни, казалось, воробей не успел бы взмахнуть крылом дважды
Нехти напружинился, как леопард перед прыжком, Хори запоздало потянул кинжал, который он так и не вынул, спустившись с лестницы, из ножен.
Из подвальной дыры, отчаянно хлопая крыльями и пища, вылетело несколько летучих мышей. Хори ойкнул от неожиданности, а Нехти захохотал, как безумный.
Хори ощутил внезапную слабость в теле напряжение отступило. Опасность кончилась пшиком.
Пошли наверх, сказал ему, отсмеявшись, маджай, берясь за корявую деревянную ступеньку лестницы нижнего яруса, у меня аж в глазах резь от этого смрада.
Только теперь Хори понял, что ещё немного и он сам задохнётся, дыхание перехватывало от застарелого запаха мочи, испражнений, горькой вони сгоревшей соломы и того самого странного и сладковатого
заметит этого, и продолжит атаки.
Долг любого живого убить его ещё и потому, что они бродят как здесь, в мире живых, так и на тростниковых полях, и, если душа ненадлежащим образом снаряжена в Дуат, они могут украсть душу и по дороге, что страшное преступление перед богом.
Ты имеешь в виду вашего Апедемака или Дедуна? Они тоже ждут своих детей за тростниковыми полями?
Апедемак лишь один образ и одно имя. Я имею в виду Неназываемого. Я имею в виду Хранящего тайну, Великую силу... Бог как драгоценный кристалл, повернётся одной гранью, и ты увидишь великую мать, Хатхор. Другим и будет Бастет, третьим и вот мощная Сехмет летит на крыльях чумы Мы малы, чтоб видеть бога или говорить с ним. А вы ещё и забыли многое. Это большой разговор и не на это время. Сейчас надо думать, что нам делать. Не обижайся, маленький господин, но тебя, отец мой, назначили командовать сюда, чтоб ты набрался опыта в безопасном месте. Ты хорош для джаму, но здесь нужен опытный воин пустыни. И твои дети в опасности. Они не могут ещё толком помочиться, чтоб не набрызгать себе на сандалии, а считают уже себя великими махарами (последнее слово он словно выплюнул он вообще не любил гиксосские словечки, ставшие модными у знати). На наших плечах великий груз. Нам нужно сберечь их жизни, укрепить башню, приготовить всё для нашей жизни. Только три человека, кроме меня из моего отряда поймут, что тут случилось, и только им я расскажу. И только они могут сражаться с этим сейчас. Твоих анху еще учить и учить С другой стороны если им не рассказать ничего, они будут и вовсе беззащитны
А жрец? после некоторого раздумья спросил Хори.
Этот? Не знаю. Ещё утром я бы сказал нет, но сейчас не знаю. Он может помочь, да Возможно, некоторые пастухи псов. Собаки ненавидят этих потерявших души, ненавидят и боятся.
Но зачем потребовалось приносить их в жертву в башне?
Это я и сам хотел бы понять Но сейчас нам нужно заняться неотложным. Мы обязательно поговорим, и обстоятельно, только позже. У нас слишком мало времени перед лицом того, что может нам явиться, с этими словами Нехти сбросил вниз верёвочную лестницу и свесился через зубцы площадки к джаму, развалившимся на доставленных ими к подножию башни досках.
Я не слышал команды на отдых, желудки! Ну-ка строиться всем не занятым в охране лагеря! Господин наш писец войска, начальник отряда Хори желает говорить!
Я не уверен, что стоит говорить мне, я и сам ничего ещё не понял, тихо сказал десятнику Хори.
Не беда! Они должны привыкать, что ты главный. Спросишь, кто умеет плотничать. Остальных сам раздели. Давай прикинем какие у нас первоочерёдные дела? и он хитро посмотрел на Хори, явно проверяя.
Юноша не то чтобы разозлился он до сих пор пребывал в некотором душевном оцепенении, и после пережитого, и после услышанного, наконец-таки встряхнулся и перестал думать только об увиденном.
Первоочередные колодец, охрана и разведка, расчистка башни Настилка полов, ремонт стены и хижин вокруг поста, проверка погреба. Проверка хлебной печи, организация ночлега, места для собак и их поводырей, места для ослов на ночь, черепки проклятий, жертвы богам и духам, ужин, ночлег, ответил юноша.
Забыл, что нужно доложить начальнику войска владыки в крепости Кубан. И это дело такое, что нужно доложить и владыке города. А может, и великому пророку храма Хора, владыки Кубана.