То есть преступления как бы и не было. Значит, и уголовников нет, а есть славные работники милиции, правофланговые армии закона и порядка.
И скажите, бога ради, что еще нужно этой настырной Суйме? Дом ей вернули, как и машину. Какой такой справедливости она добивается?
В приватном разговоре с Суймой капитан Ахмедов, усмехаясь, сказал:
Нет в Узбекистане такого человека, который смог бы привлечь меня, капитана Ахмедова, к ответственности.
Докажите, что я это говорил! Свидетели есть? может возразить Ахмедов. Нет свидетелей. Но ход событий невольно заставляет поверить в особую неприкосновенность вышеупомянутых правофланговых.
Добрый десяток громов прогремел в результате множественных заявлений Суймы Мугурмановой. Это громыхали крайне уважаемые и весомые организации и учреждения.
Разобраться! Тщательно проверить! Принять меры! Одна за другой следовали гневные вспышки директивных молний.
Но здесь, на месте, в прокуратуре, после очередного удара молнии даже запаха гари не обонялось и невозмутимо и с некоторой даже ленцой отвечалось инстанциям:
Пересмотр считаем необоснованным.
На том и стоят.
Автор предвидит, что читатель задаст им недоуменный вопрос: а как же с заголовком? Заголовок-то обещал счастливый конец?
Автор поясняет:
А разве нет? Правда же, история закончилась вполне счастливо. Во всяком случае, для Низама Мугурманова и Бахтияра Ахмедова.
НАУЧНЫЙ ПОДБАННИК
И вдруг баня 15 стала ощущать недостаток клиентуры. Пустующие помывочные площади зримо подтачивали банно-финансовый план. Коммунальное хозяйство города залихорадило.
Выяснились странные явления: мирному обмыванию и пропариванию граждан стали мешать потусторонние шумы и гулкий хохот, доносившиеся как бы из преисподней. Наблюдалась вибрация стен, вызывавшая у моющегося контингента неприятные сейсмические ассоциации. Из-за этой непонятной чертовщины аксакалы бани и подвергли ее бойкоту.
Сама собой образовалась общественная исследовательская бригада, в основном из атеистов. Поиск привел в банные подвалы.
Там, в подвалах, были обнаружены люди. В непринужденных позах, за столами и на столах, они пили черный байховый чай из расписных чашек, внимая белозубому, пышущему здоровьем оратору. Вошедшие атеисты уловили лишь конец его выступления:
а бородатый говорит: «Нет, я, прежде чем купить, всегда галоши примеряю»
Шквал хохота обрушился на мрачные подвальные своды. Задребезжали стекла, закачались на шнурах стоваттные лампы.
Визави белозубого ревниво вскричал:
А как шофер в командировку собирался, слышали? Значит, вызывают шофера на автобазу
Атеисты с удивлением разглядывали компанию. Надо сказать, что не все группировались вокруг рассказчиков. Обособленная секция в углу с ожесточением терзала магический кубик Рубика. Но чай пила тоже.
Бригадир поисковиков осмелился вклиниться в беседу.
Граждане! сказал бригадир. Почему же, граждане, вы избрали для чаепитий это душное мрачноватое помещение? Ведь недалеко чудная чайхана с обслуживанием по первому разряду!
Из-за стола поднялся человек с цепким взглядом.
Вам что, товарищ? спросил он. На каком основании дезорганизуете коллектив? Зачем склоняете его к злостному нарушению производственной дисциплины? Или вы не видели на двери вывеску: «НИИ мясной промышленности»? Здесь протекает плановая научная работа. А кто вы?
Я атеист от банной
общественности, смешался бригадир. Можно последний вопрос: как совмещается с наукой этот чай? И анекдоты? И Рубик?
Стимуляторы умственных процессов, сурово разъяснил собеседник. Только вам этого не понять. И идите вы в баню.
Удостоверившись в отсутствии чертовщины, общественники освободили подбанник и пошли к аксакалам заверять, что пятнадцатая баня стоит на вполне твердой научной основе.
С их уходом научный коллектив зашумел:
Слесаря! Пусть в момент сообразит внутреннюю задвижку! Работать невозможно! Ходят тут кто ни попадя, всякие необлеченные
И в момент слесарь сконструировал щеколду. Стало уютно и надежно, как в трехнакатном блиндаже. Установили справедливую очередь на заваривание чая и кручение кубика.
Щеколду отодвинули, только когда удостоверились, что новые посетители компетентные и властью вполне облеченные люди, а интересуются они состоянием научной работы в институте и дисциплиной труда, а побочно кадровыми и финансовыми вопросами.
Подбанный блиндаж стойко оборонялся от каверзных вопросов посетителей. Главным козырем был тот факт, что институт сугубо новый, молодой, формирующийся, а также в стадии организации. Тем не менее он разработал массу научных тем, практическое решение которых хотя и откладывается из года в год, но это как раз потому, что институт молодой, формирующийся. Всего-то восьми лет от роду.
Впрочем, вот пример: установка по охлаждению жидким азотом колбасного сырья была все-таки смонтирована на Лангарском мясокомбинате. Потом, правда, размонтирована, зато установлена на Молобъединении. Потом, правда, установили, что ее там не устанавливали. Тем более что затерялись рабочие чертежи, возможно, что их найдут в головном, московском учреждении. А и не найдут тоже не беда. Важно, что на эту тему средства все-таки израсходовали. Шестьдесят тысяч.