Потом я долго ждал, когда починят утильный отделкультуровский автобус, ходил по пустым, обшарпанным залам и думал о том, что же все-таки делается в наших деревнях и селах на так называемом культурном фронте. А ничего там, собственно, не делается. Раньше плакались, что в деревнях не хватает домов культуры, а культработник опрометью навострился в город. Тогда все было ясно: построить дворцы, и эти работники опрометью же кинутся обратно. Но вот построили, а они чего-то не спешат. Как их снова сюда заманить? По этому вопросу имеется много изысканий и не имеется ни одного ответа. Как-то все туманно. Но пройдет время, нынешние дворцы опять будут казаться развалюхами, и опять все будет ясно: надо строить.
А пока ясно одно: дело все же не в новых стенах, а в человеке. Но его так просто вспять не поворотишь. Столько времени он привыкал тратить свободное время на пьянку и мордобой, а ему вдруг предлагают курс игры на домре! Завклубом издавна считался на селе чем-то вроде низкооплачиваемого клоуна, которым предприимчивые мамаши пугали своих дочерей-невест, а теперь мы хотим, чтобы там работали толковые молодые люди.
Что же теперь, поставим крест на сельской культуре? Разумеется, нет. Просто надо понять, что одним домокультуростроением и агитационно-кавалерийским наскоком тут ничего не решить. А по времени возможно, понадобится целое поколение
Когда мы садились в автобус, снова подошел знакомый карапуз и посоветовал:
Ты в субботу поддай хорошенько. А то как бы тебе против Ваньки не струсить!
И посмотрел на меня очень и очень сочувственно.
А я на него
ПРОРЕКТОР НА ШАБАШКЕ
Моросил дождик. Клены заботливо сбрасывали последние листья на худую крышу овощехранилища совхоза «Борковский». Проректор гос-университета по научной работе А. Голотов перебирал гнилую картошку и размышлял о влиянии принципа Гаусса на поведение импульсных сигналов в диэлектрической среде. Кругом ударно трудились профессора и доценты. Поодаль небольшими стайками гуртовалось местное население и с любопытством поглядывало на представителей науки. Картофельная страда набирала темпы.
Голотов оглядел бурты картошки, отдаленно напоминающие прибалтийские дюны, и горестно вздохнул. Конечно, в последние годы университет разросся, пополнился молодыми, мускулистыми доцентами. Но все равно мощности профессорско-преподавательского состава явно не 'хватало, чтобы перелопатить
эти горы. Студенты же были задействованы на других хранилищах. Спасти план подшефного совхоза мог только научно-технический прогресс.
Ну как, наука? шуганув любопытствующих, поприветствовал его директор совхоза. Это вам не синусы на косинусы умножать, а? Тут работать надо!
Шефы работали. Они старательно отсортировывали уже загнившие корнеплоды от тех, которым предстояло сгнить к весне. Другого выхода у картошки не было: технология хранения не предусматривала.
Прямо с поля картофель везли в хранилище и, лишь слегка перебрав, валили в кучи, именуемые буртами. Затем подыскивали совхозную пенсионерку с задатками альпиниста. Сырая картошка, естественно, начинала портиться, а оперативная старушка начинала совершать восхождения на бурты. Она как можно дальше заглубляет термометр в картофельные недра и выявляет очаг гниения. Ибо гниение, подобно гриппу, сопровождается температурой. Выявив очаг, старушка опрометью скатывается с бурта и бежит включать соответствующий вентилятор, который «выдувает» температуру и влажность. И так раз по пятидесяти в день. Это в идеале. А в суровой действительности до такого не доходит. Старушка утомляется. Картошка гниет. Доценты сортируют.
Голотов продолжал думать. А что, если применить для измерения температуры и влажности картошки ту систему, над которой сейчас работает физический факультет его родного университета? Она хоть и не имеет отношения к овощам, но, может быть, вполне сгодится.
И никаких старушек! Интегральные схемы, микропроцессоры, дисплей. И вот уже сидит у экрана оператор и нажимает кнопки. Сорок датчиков сорок кнопок. Ткнешь пальцем кнопку, дисплей в нужном месте показывает температуру и влажность. А если показатели не по норме автоматически включается вентилятор, гонит горячий или, наоборот, холодный воздух. Придут показатели в норму вентилятор выключится, опять же автоматически.
А чего? выслушав деловое предложение, обрадованно согласился директор совхоза. Очень даже
Дело закрутилось. Голотов сплотил летучую группу из шести научных сотрудников. Разработали схему. Смонтировали. Внедрили. Картошка не гниет. Доценты не сортируют. За один год потери снизились в пять раз.
Ну что, наука? потирал руки директор совхоза. Это вам не в гнилой картошке копаться, а? Тут думать надо.
Очень даже надо, соглашался Голотов. Вот только закавыка одна есть. Мы, товарищ директор, свои ученые извилины задарма напрягать не желаем. Микропроцессоры и дисплей тоже кое-чего стоят, хоть они и казенные
Так появился на свет договор, вступающий в запальчивое единоборство с юридическими нормами. С одной стороны, в нем фигурировал директор Белогуб, именуемый в дальнейшем Заказчиком, с другой проректор Голотов, именуемый в дальнейшем Бригадиром. Все было как следует: Бригадир обязуется выполнить, Заказчик обязуется выплатить Были даже графики учета рабочего времени, калькуляция на материалы и оборудование, акт передачи их университетом совхозу.