Вооруженные приборами ночного видения, охранники сайгаков отважно проводят жизнь в степи, недосыпая и недоедая, сражаются за каждую голову современника мамонта. А мы вот на самолете стоимостью в полторы тысячи за световой день кружим в небе, по-орлиному высматривая юрких, как грызуны, злодеев. Благородно, разумно. Но не оберегает ли бдительная инспекция шкуру уже убитого зверя?
ВОР НА БЛЮДЕЧКЕ
I
В цехе 5 трикотажной фабрики тяпнули кофточку.
Какая разиня ее увела, сплетала пальцы бригадир Алиса Михайловна Чернова, Маня или Кланя?
Ага, гадай теперь на кофейной гуще, откликнулась проходившая мимо работница.
Не, на кофейной гуще гадать не станем, твердо сказала бригадир. Старо. Придумаем что-нибудь поновее.
Скликнув в кружок бригаду, Алиса Михайловна зашептала им что-то в уши горячо и мобилизующе.
II
Нарядные новогодние звезды смотрели вниз. Внизу спал мощный индустриальный город. Он видел сны. Крохе Сереже снилось, что он примеряет шлем космонавта, студенту Мите умный, добрый робот, который мог бы спихнуть за него сессию. Лектору-атеисту снилось: его пригласили прочитать лекцию на Марсе.
А в это время на одной из заснеженных улиц областного города скользнули озирающиеся тени. Вскоре тени столкнулись:
Это вы, бабоньки? Фу, как вы меня напужали!
Алиса Михайловна, пропуская в квартиру по одной своих работниц, предупреждала свистящим шепотом: «Тш!»
Потом бригадир сделала перекличку:
Вера Ларионова здесь?
Здесь.
Шура Машина? Так, хорошо. Никулина? А где Горюхина Тася? Не пришла? Странно, очень странно.
До полуночи сидели, зевали.
В 12.00 весь сон как рукой сняло.
Отрешенно билось пламя свечи. «Блюдце, блюдце, не дай обмануться», шептала Алиса Михайловна. Пар пять глаз склонились над столом и с охотничьим блеском следили за блюдцем, которое двигали в две руки по кругу, нарисованному на клочке бумаги.
В круге весь алфавит от «а» до «я». На какой букве остановится стрелка, намалеванная на блюдце сажей?!
Кроха Сережа уже мчался в ракете к звездам. Студент Митя, успокоенный тем, что за него сдаст сессию робот, спал как убитый, лектор-атеист пил брагу с марсианами.
Гадалки гадали.
Вот она воровка, как на блюдечке! воскликнула сиплым гласом пророка Алиса Михайловна и, описав перстом дугу, ткнула в клочок бумаги.
Все ахнули.
Горюхина Тася! Так вот почему она не пришла на гадание!
III
Не успела аппаратчица Тася Горюхина перешагнуть порог цеха, как ее вызвали к начальнику.
Ай-ай-ай, страдальчески поморщилась начальник цеха Зинаида Крытова. Такая молодая! У родного коллектива!
Вы это о чем, Зинаида Васильевна? не поняла Тася.
О кофте, которую ты утянула.
Кто вам сказал, что я взяла?
Блюдце, ввернула присутствующая в кабинете бригадирша Чернова. Все как на духу рассказало. И даже то, что ты ее за 30 рублей продала.
Никакой кофты я не брала.
Не брала? хитро прищурилась Алиса Михайловна. А почему тогда, скажи, на гадание не пришла? Плати по-хорошему в тройном размере за кофту!
Тася пригрозила подать на блюдце в суд за клевету. Но в цехе на нее дружно поднасели работницы, участвовавшие в гадании, и Тася со слезами выложила тридцатку.
Скоро в цехе пропала цевка с шерстяной пряжей.
Гадание устроить не успели. Работники ОБХСС произвели обыск в квартире бригадирши Черновой. Там обнаружились и цевка с пряжей, и кофточка.
ТЮЛЬБОЙ
ЛЕДОВЫЕ ПОСИДЕЛКИ
Прознав, что я собрался на зимний промысел морского зверя, бывалые друзья доблестно вызвались снабдить теплыми унтами и полушубком на собачьем меху. И дали полезные советы, какими растираниями пользоваться при обморожении.
Опасайся прямого норд-оста! отечески наставляли тертые землепроходцы.
А я уложил в «дипломат» элегантные очки от солнца и вылетел на юг.
Может быть, арктический атомный ледоход хорошо, но ЗРС, уверяю, лучше. Легкое зверобойно-рыболовное судно «Тюлень-8» само отважно кромсает лед много толще яичной скорлупы и регулярно предоставляет возможность поразмяться команде. В самый неожиданный момент. Звездной ночью чересчур застойные льды северного Каспия намертво воспрепятствовали нашему продвижению вперед, и вахтенный пригласил всех, кому плохо спится, на физпроцедуры. Следом за капитаном мы сигаем на ледяной панцирь (попробуй спрыгнуть с борта атомохода!) и, задевая баграми-пиками за Большую Медведицу и созвездие Гончих Псов, принимаемся вырубать судно из крепких, но холодных объятий. Лед рубят щепки летят. От пик. Закончив далеко за полночь утреннюю гимнастику, команда заснула, почему-то позабыв принять снотворные пилюли.
Тяжелый багор не смог свалить с ног только капитана Анатолия Байкова. Стоя у штурвала в домашних шлепанцах, элегантный капитан водит пышным усом, как локатором, и зорко всматривается в белую даль. В каких льдах затерялась промысловая удача? Под штормовой угрозой выполнение плана
Было время, каспийского тюленя промысловики не жаловали вниманием. Испокон веков архангельские поморы били по-свойски гренландского зверя, бойко торгуя мехом, кожей, вытопленным жиром-ворванью. Резкое сокращение беломорского обитателя заставило обратить взор на его менее упитанного южного собрата. Перед войной на Каспии добывали до 200 тысяч голов. Потом тюлень в южных льдах стал таять. Если раньше его численность достигала миллиона, то теперь нет и половины.