Кнутом подгонялись хозяйства внедрять культурные пастбища. Выросли в
степи овечьи исправительные лагеря. Баран смотрел на новые ворота, как баран. Тонкорунные овечки отказывались повышать привесы за проволокой. Кампания завяла, бетонные вешки остались. Охватывает столбняк при виде убегающих к горизонту бетонных рядов. Антилопы в конце концов научились прыгать через проволоку, как в цирке. Но в траве стальные удавки ловят быстрые ноги. А еще там и сям брошенные бахчевые распашки щетинятся ржавыми прутьями и разрушенными водоводами.
Без бинокля наблюдаю сверху, как антилопы пасутся вместе с овечьими отарами. Самые ветреные приближаются близко к кутанам чабанским стоянкам, где обязательно или мотоцикл, или авто. И, как правило, без номерных знаков. Не раскрывай рот, полорогий друг!
Дружба антилопы с овечкой вынужденная. Когда-то быстроногие странники находили стол и дом от Тянь-Шаня до Карпат. Теперь полупустыни Калмыкии единственное обжитое ими место в Европе. (В нашей стране сайгаком побогаче только Казахстан.) И эти степи сужаются быстрее, чем шагреневая кожа.
КТО РОЕТ ЯМУ САЙГАКУ?
Сгинули времена, когда охотники вваливались в калмыцкую ширь гулкой колонной, опоясанные пулеметными лентами. Сайгака называют тюльпаном полупустыни. Так вот эти «тюльпаны» скирдовали в степи. Семьдесят семь сайгаков покосила сановная банда из Волгоградской области во главе с высшими милицейскими чинами. Отряду охраны, возглавляемому У. Кнакисом, пришлось провести настоящее сражение с погонями, перестрелкой и захватом «языка». Вскоре Улдис Карлович Кнакис был высвечен браконьерской фарой в ночной степи и сражен убойным зарядом.
Сейчас такого браконьерского пиршества нет. В первую очередь это результат отлова социальных хищников в стране прекратились вельможные вояжи в степь со свитой и походной кухней. За последнее время удовольствие пощелкать курками сильно вздорожало. Когда-то голова сайгака обходилась пойманному за стволы в двадцатку. Теперь один «тюльпанчик» стоит 300 рублей. Любитель дармового мяса Р. Усанаев за шесть тушек расплатился «Волгой», которую у него конфисковали как орудие добычи, и свободой.
А по весне из Гашунского канала извлекли три тысячи трупов. Сайгак бежит по вековым стежкам, невзирая на выросшие преграды. Но не всем удается выкарабкаться на противоположный крутой берег. Архивредно купание слабому молодняку. И вот он всплеск: в Яшкульской оросительной системе сложили головы и копыта 14 тысяч уникальных животных. И никто за это не поплатился волоском.
Калмыкия опровергла энциклопедию. «Канал, трактует ученый труд, искусственное русло с безнапорным движением воды» Нередко вода в каналах Калмыкии не движется. Они полузасыпаны. Свидетельствую: там, где обязана быть голубая лента, змеятся рыжие косы песка. Специалисты наставляют: не везде полезно орошать калмыцкую степь залитые пространства скоро превращаются в солончаки. Но чем больше человечество взывает о милости к природе, тем агрессивнее становится Минводхоз. Миллионами задавливает животворные болота и умножает соленые хляби в степи. Вместо обещанного «зеленого изобилия» вылезает из земли трава курай, которую способен переварить только огонь. Обещали оазисы, но с шестидесятых годов территория подвижных песков увеличилась более чем в десять раз. «Вернуть Черным землям исконную роль пастбищ!» взывают местные радетели природы. А каналы и канавы продолжают резать степь.
СТРАШИЛИЩЕ С УСАМИ
Замыслив грандиозный поворот северных рек, Минводхоз поторопился вгрызться в землю Калмыкии каналом «Волга Чограй», не дожидаясь одобрения проекта. Главохота РСФСР ощетинилась всеми стволами: трасса канала и его усы многократно перережут миграционные пути сайгака!
Против рытья сплотились не разлить водой! геологи, геофизики, экологи, зоологи. Загорячились степенные члены-корреспонденты и академики. Поднялась астраханская общественность, обеспокоенная обмелением Волги и засолением Каспия. Демонстрация волжан прибыла на строительство и воткнула в свежие отвалы транспаранты: «Нет Волге Чограю!», свято веруя, что о них споткнутся тридцатитонники «БелАЗы» и шагающие экскаваторы.
А Минводхоз слушает да копает. Автору данных строк удалось на пяток минут заговорить зубья копателям, и этим он горд без памяти. «Роется новая братская могила для сайгаков!» взмахивал найденным в степи рогом, как клинком бывший
москвич, а ныне друг степей молодой инспектор Андрей Двуглов.
Потеряв головы, животные приобретут ум и в конце концов тоже отвернутся от канала-страшилища и его усов. А куда бежать? Путь тюльпанам один на юг, в барханы, которые сайгак извечно сберегал только на студеное время, корму там не ахти как богато. А выбив колючки копытами раньше времени, как зимовать? Тщедушный сайгак утер хобот мамонту пережил его, приспособившись к катаклизменной природе. А мы теперь древнее животное безжалостно за горло. Вот и скудеет раздолье. За пять лет поголовье сократилось без малого вшестеро! И на самолете не скоро разыщешь ныне в степи грациозное стадо.
Вроде все согласны, что необходимо сберечь калмыцкой степи его «рогатый тюльпан». При разумном «садовничестве» этот цветок песков может внести весомую диетическую лепту в Продовольственную программу. Однако, скандируя голосовыми связками «за», ножом распарывают тонкий, как хром, травородный слой замышленных природой пастбищ. Кто, наконец, образумит Минводхоз и Агропром, кипучая деятельность которых в калмыцкой степи метко оценена населением: посеяла баба репу выросла бузина.